Так Фаусто узнал позывной сына и так назвал его при встрече. Рауль вышел к нему вместе с сестрой, и Фаусто так растрогался, что ему стоило большого труда не заплакать, когда он их обнял. К тому времени Соль стала военным секретарем отряда «Школа председателя Мао». Она отвечала за начальную подготовку новобранцев – огромная ответственность для молодой девушки. Фаусто нежно снял с нее китайскую фуражку, провел ладонью по убранным волосам и попрощался девизом герильи: «Сражаясь, победим!» Потом обнял Рауля, нарушив тем самым сразу несколько пунктов устава, и представился новым именем: «Эмесиас, к вашим услугам». Напомнил, как важно то, что они делают, как он гордится своими детьми и как счастлив, что у него такая семья. «Это ведь большая редкость, – сказал он взволнованно. – Редко в какой семье все борются за одно дело, одним оружием, на одном фронте. Нам повезло. Наша семья – не из сегодняшнего мира, а из будущего, из того, который мы все вместе куем. Кто-то, возможно, назовет нас безумцами, а я отвечу: какое прекрасное безумие!»
Через пару часов загудели вертолеты. Сначала шум походил на хлопанье крыльев, и Фаусто не хватило опыта узнать его, но он заметил, что лагерь снимается с места по тревоге. Вертолетов насчитали, кажется, не больше трех или четырех, но грохот вскоре стал такой, что на земле было трудно разговаривать. Командиры сошлись на том, что их выдал один из своих, потому что иначе с вертолетов не выследили бы столь надежно укрытый лагерь. Все передвигались так, будто точки маршрута были размечены на земле. Фаусто же не знал, куда деваться и что делать, и только вслушивался, ничего не понимая, в раздававшиеся приказы. Мимо пробежал Рауль с винтовкой наперевес, Фаусто хотел у него спросить, как быть, но почувствовал руку на своем локте и услышал: «Вы со мной, товарищ». И словно волна увлекла его в гущу сельвы, от навесов, где команданте Армандо руководил отступлением. В последний миг Армандо успел подскочить к Фаусто и указать ему на что-то вдалеке. Фаусто обернулся и увидел Рауля, который махал на прощание. Он махнул в ответ.
– Не волнуйтесь, товарищ, – сказал Армандо. – Товарищ Рауль нас догонит потом.
Весь маневр занял меньше двух часов. Герильеро уходили босые, чтобы не оставлять следов, и врассыпную, чтобы сбить противника с толку. Те, кто пришел из города, вернулись туда. Фаусто остался: из соображений безопасности ему следовало не меньше нескольких месяцев провести в сельве. Его приписали к Армандо и основному военному отряду, в который входило больше пятидесяти закаленных в самых суровых боях мужчин: они подгоняли остальных и защищали тылы. Он не знал, сколько времени брел бог знает куда, продирался сквозь чащу без отдыха и еды, но точно прошло не меньше дня, прежде чем он снова увидел сына. Он узнал, что Рауль участвует в заслоне, порадовался за него, но и испугался, хотя долго думать об этом было некогда: партизаны занимались насущными делами. Назначили комиссию по отлову животных, потому что товарищи чуть ли не умирали от голода, но комиссия вернулась с пустыми руками. Тогда один товарищ сказал, что видел неподалеку, у оврага, как на солнце греется только что отобедавший трехметровый удав. Изловили его двое, но чтобы снять шкуру, вытащить из желудка маленькую капибару, отделить суставы и начать готовить, понадобилось десять человек. Когда Фаусто выдали плошку жирной густой похлебки, в которой плавали куски удавьего мяса, он почувствовал, что к горлу подкатила тошнота. Но Рауль, евший рядом, бросил на него безжалостный, полный упрека взгляд, и Фаусто без возражений справился со своей порцией.