Фаусто вернулся с небывало сильным революционным настроем. Он записался на военно-политические курсы, как это называлось у китайских партийных лидеров, и целыми днями изучал историю революции и учение Мао. В субботу вечером он встречал Серхио с открытой книгой. «Ну-ка, переведи мне тут», – просил он, и глаза его светились прежде невиданным огнем. Ни одного субботнего ужина, ни одного воскресного обеда не проходило без разговоров о событиях в Колумбии, о герилье Революционных вооруженных сил Колумбии (ФАРК[14]), о герилье Армии национального освобождения (АНО), о Камило Торресе и о разногласиях, которые у этих герилий возникали с Коммунистической партией Колумбии (марксистско-ленинской). Да, отец по-прежнему поднимался в пять утра и занимался тайцзицюань, по-прежнему встречался с друзьями по отелю «Дружба» – семьей Арансибия, поэтом Кабрерой и старым Кастело, ворчливым испанцем, у которого в жизни, казалось, осталось только одно дело: размышлять, когда падет Франко, – но ясно было, что голова у него занята другим. Когда он объявил детям, какое решение они с Лус Эленой приняли, Серхио подумал, что этого нельзя было не предвидеть.
Это случилось в одно мартовское воскресенье. К Лус Элене пришли люди из руководства Школы иностранных языков при Пекинском университете. Серхио с Марианеллой, как обычно по выходным, были дома, в отеле. Лус Элена предложила гостям кофе, но они довольно резко отказались, пояснив, что кофе обладает стимулирующим воздействием и, следовательно, является наркотиком; истинный же коммунист не одурманивает себя наркотиками. Самый молодой из пришедших, юноша с литературными устремлениями, вспомнил писателя Лу Синя, великолепного прозаика, а также истинного социалиста, революционера, намного опередившего эпоху Революции как таковой, но при этом любителя кофе.
– Это ли не доказательство, – сказал молодой человек, – что буржуазное влияние настигает самых истовых?
Серхио присутствовал при встрече, слушал, иногда участвовал в беседе, а когда пришло время, попрощался с гостями на безупречном китайском. Потом он сказал маме, что собирается поиграть в пинг-понг с друзьями. «Это подождет, – ответила Лус Элена. – Отец хотел с вами поговорить». Вызвали Марианеллу, которая слушала музыку у себя в комнате, и спустились в один из многочисленных садов, разбитых при отеле. Фаусто ждал их с какими-то бумагами в руках. Он сказал, что пришла пора принять решение: в последние месяцы многое изменилось и в Китае, и в Колумбии, и они с Лус Эленой сделали вывод, что нужно возвращаться.
– Но вы не волнуйтесь, – продолжал Фаусто. – Возвращаться нужно нам, а не вам. Вы остаетесь в Китае.
– Так лучше, – сказала Лус Элена. – Здесь у вас отличная школа и возможности, которых там не будет. Кроме того, здесь безопаснее. В общем, лучше для всех и по всем статьям.
– Если вы согласны, – добавил Фаусто, – я могу попросить для вас стипендию. В еще более прекрасном месте, чем ваша школа.
– Где? – спросил Серхио.
– Ну, чтобы не прерывать полученное образование, вы останетесь здесь, в Китае. Но, разумеется, грядут перемены.
– Перемены? Какие перемены? – спросила Марианелла.
– Вы в очень выгодном положении, – загадочно произнес Фаусто. – Далеко не все ведь могут выбирать, что изучать, правда?
Он посмотрел на Серхио.
– Если ты хочешь заниматься кино, если тебе действительно это интересно, тебя ждет место в Пекинской киношколе. Мне обещали. Не каждому так везет, верно?
– Не каждому, – сказал Серхио. – Так какие перемены грядут?
Это выяснилось через несколько недель, когда Фаусто с улыбкой объявил, что после долгих усилий добился обещанной стипендии. Серхио и Марианелла завершат образование в Китае, как они и просили, сказал он. Серхио подумал, что неблагодарно с его стороны будет напоминать: они ничего не просили, все это от начала и до конца придумал отец. Но Фаусто поворачивал дело так, будто это подарок детям. Союз китайско-латиноамериканской дружбы выделил им стипендию, которую можно смело назвать уникальной. «Везучие вы! – говорил Фаусто. – Хотел бы я такую!» Стипендия включала учебу в школе Чунвэнь, еженедельные визиты специального наставника, приставленного следить, чтобы все шло хорошо, содержание в размере ста юаней в месяц на продукты и мелкие расходы, а также отдельный номер для каждого в отеле «Дружба». Но не успели Серхио с Марианеллой обрадоваться, как Фаусто сказал:
– Номера эти мы принять не можем. Здесь много всего хорошего, но и отрицательных влияний хватает. Жизнь – она не такая. Нельзя идти по ней и просто подписывать бумажку всякий раз, когда тебе чего-то хочется, как будто денег не существует. Так что я горы свернул, пустил в ход все свои связи и добился, чтобы вас взяли в гораздо лучшее место. Правда, там намного лучше.