По улице Ванфуцзин, на которой стоял отель «Мир», стало трудно передвигаться. Пешеходов было столько, что у Серхио и Марианеллы уходило по часу на каждый квартал. Причина заключалась в том, что хунвейбины со всей страны, миллионы одетых в форму цвета хаки молодых людей, прибывали в Пекин увидеть своего лидера, а если не получалось – просто выйти на площадь Тяньаньмэнь или попасть в квартал Чжуннаньхай, где заседал ЦК партии. Ночевать им было негде. Летом они спали на улице, но сейчас заканчивалась осень, и ночами становилось холодно. Хунвейбины начинали волноваться, и уже поговаривали, что они захватили пустующее здание. Позже слухи подтвердились. Потом очередь дошла до школ и больниц – их тоже заняли желающие засвидетельствовать преданность Мао. Однажды вечером Серхио с Марианеллой возвращались из своего западного мира, натянув толстые балаклавы, чтобы не было видно лиц, и столкнулись с толпой у дверей отеля «Мир». Стоявший поблизости хунвейбин сказал, что отель стоит пустой и надо бы и его занять. Удерживало их, видимо, то, что отель принадлежал партии, а такие вещи еще имели значение. Но Серхио все равно стало страшно; он знал, что произойти может все что угодно. Он переговорил с сестрой, и вдвоем они пришли к твердому решению: им больше не место в отеле «Мир».
На руководство Ассоциации, которая больше заботилась о безопасности вверенных ей молодых людей, чем об их революционном пути, рассчитывать не приходилось, и Серхио с Марианеллой взяли инициативу на себя. Их усилия увенчались успехом. Они выяснили, что Бюро специалистов, которое до Культурной революции занималось экскурсиями для иностранцев, теперь организовало поездку в народную коммуну. Решили добиться, чтобы их взяли, и целыми днями упрашивали, названивали, надоедали, говорили противными гнусавыми голосами, словом, брали измором. Коммуны составляли сердцевину Большого скачка, а значит, и вершину представлений Мао о коммунистическом Китае. Это были огромные коллективные фермы, подобные маленьким странам, только вместо провинций в них были кооперативы. Серхио проявил такой энтузиазм, такую убежденность в том, что они с сестрой должны своими глазами увидеть место, где на самом деле вершилась пролетарская революция, что в конце концов сломил сопротивление Ассоциации. В середине ноября они прибыли в Народную коммуну имени Китайско-румынской дружбы. Серхио поселили с другими мужчинами, а Марианеллу в крестьянском доме. На огромной территории коммуны они оказались так далеко друг от друга, что не виделись до конца пребывания там.
Работа состояла в сборе урожая капусты. Начиналась она в семь утра, на таком холоде, что капуста покрывалась инеем. Кочаны нужно было осторожно срезать, а потом указательным и средним пальцами снимать верхние листья, поврежденные непогодой и насекомыми. Получался аккуратный красивый шар, который полагалось бросить в тележку и отвезти в огромное хранилище, где лежали миллионы кочанов. Да, пальцы мерзли, да, приходилось мыть руки теплой водой в специальной лохани, чтобы от холода не потрескалась кожа и суставы не задубели до полной неподвижности, но Серхио никогда не чувствовал себя таким полезным.