Маленький плешивый пузан с орлиным носом хищно так оскалился. Это и был генеральный директор компании «Голос Бога» собственной персоной — он же Алоизий Соломонович Кюуй. В диоптрических стёклах его очков отражались два идиота.
— Ку-ишь? Смолишь? Неххвы! — картавя, прошипел директор, потянулся рукой к Вольнову и выдернул папиросу из его улыбчивого рта. — А ты нажбанился! Вон как шатает тея!
У Винокура булькнуло во рту, и вдруг смачная порция его рвоты вырвалась на грудь директора.
Старый алкоголик испуганно рыгнул. А Вольнов побледнел ещё больше.
Алоизий Соломонович, как и всю делегацию, как и Вольнова, взяла вначале оторопь.
Руководитель всё-таки смирился со своей слабостью. Закатал рукава свитера и двинул в морду Винокуру. Тот свалился с ног как срубленный косой подсолнух. Попинал его своими короткими ножками, потоптал. Затем дошла очередь до Вольнова, тот схлопотал такую оплеуху «по щам», что проглотил всю свою радикальную брань, предназначавшуюся для директора.
— Где ты был, когда бог пеххестал с вами связываться?! — прокричал Кюуй, угрожая кулаком.
— Ттак сразу и не вспомнишь… — пролепетал Вольнов, пожимая плечами.
— А лучше бы тебе вспомнить, а то вот эта булава хха-азнесёт тебе моххду в щепки!
— Ну… ну…
— Вспоминай, пёс!! Вспоминай!!
— Я был… был в рубке подстанции…
— Точно!
— Оп… определённо…
— Уже хо-ошо! Почему же он пеххестал с вами связываться?!
— Это… Это само произошло!..
Кюуй ухватил Вольнова за грудки и притянул его испуганное лицо к своему орлиному носу, что его кончик прилип к правой линзе очков.
— Как это могло случиться «само»?! — прошипел директор. — Я пххиказа не отдавал!
— Но это же бог…
— Бог — не бог, мне нас-с-ххаать! Ты пххедставляешь, мелкий ты ублюдок смеххдячего своего папаши и шлюхи-мамаши, какие меня могут ждать убытки! И всё из-за тебя, недоделок! — Он тыкнул пальцем в лоб Вольнова. — Конечный пхходукт «Голос Бога» сегодня в моде! А мода даёт деньги! А я жить без денег не могу и не хочу! Чо я — за член ослиный тххужусь?!
И тут Кюуй осёкся:
— А Лазбеххг? Я не вижу его здесь! Где он?! Где этот шакал?!
— Запил… — прокудахатал Вольнов.
— Как это запил?! Где он?!
— У себя в каюте…
Кюуй нанёс пощёчину Вольнову и заорал:
— Веди! Я с него кожу сдехху! Живьём!
Кровоточила губа, Вольнов повёл всю делегацию вглубь корпуса.
Алоизий Соломонович всё сокрушался, мол, какой они бардак здесь развели. Дескать, за бесчестными людьми нужен глаз да глаз, как за нашкодившими детьми, чтобы батогами учить их уму и дисциплине. Дескать, человек — это разумное существо, а если у этого существа нет разума, а только инстинкты, которые приводят к беспорядку, то это не человек, а животное. Мол, с таким тупым животным остаётся сделать только одно — прострелить ему башку и сбросить в яму.
Когда добрались до каюты главного инженера, директор стал ломиться в дверь, вереща:
— Лазбеххг!!
Каюта молчала. Ни единого шороха.
— Лазбеххг!! Сучий ты потлохх!! Слышишь меня?!
— Нну сллышу-сллышу!.. Ччё оррём?! Ччё сппать мешшам?!
— Знаешь, кто это с тобой говоххит?!
— Ххрен сс буггра!.. Нне иначче!..
Кюуй побагровел от ярости и выпалил из себя любимого гневную тираду слов, которых Вольнов и Лазберг ещё не слыхивали. На эту истерику даже стряпуха Мария из кухни прибежала с половником в руке.
Но из каюты донеслось громкое хамское ржание.
И вслед за ним раздался выстрел.
Мария вздрогнула, колыхнулся громадный сочный бюст.
Кюуй затопал ногами, едва ли не начал рвать на голове оставшиеся кудри, и приказал мордоворотам высадить дверь.
Не особо прикладывая усилия, они снесли её с петель.
Все схватились за носы, такой жуткий дух оттуда исходил, что и не описать. Оказывается, все эти дни главный инженер Лазберг испражнялся в своей собственной каюте.
Вначале увидели чьи-то босые вытянутые ноги на загаженном полу. Зажгли люминесцентные лампы в каюте…
…Один слащавый тип с портфелем упал в обморок.
Одну беременную даму вообще стошнило.
А Мария запричитала: «А ма! А ма!».
Главный инженер Лазберг лежал на спине с простреленной головой. Стрелялся он из табельного «люггера».
— Свинья! — брезгливо прокомментировал директор. — Потушите свет! А этого уххода пххиведите в чувство!
Вся делегация бросилась оказывать помощь слащавому типу, который потерял сознание.
Мария плакала.
А Вольнов стоял в полном недоумении.
Всему бывает начало, всему бывает и конец.
Алоизий Соломонович выдвинул своё решение.
Отныне вся их бригада в связи со смертью главного инженера и по совместительству руководителя распущена и уволена.
Он также заявил, что пригонит за ними шаттл, потому что с собой он не хочет брать на свой борт таких разгильдяев, как они.
И до кучи сообщил, когда его матерный запас слов истёк, что наберёт другую команду, нечета этой. Затем он харкнул и удалился со всей делегацией.
Шаттл отстыковался и взвился в космос.
Вольнов и Мария дотащили тело Винокура в медпункт и привели его в чувство при помощи ватки, обрызганной нашатырём.
Тот стонал, кхекал, а из миндалевидных глаз его брызгали слёзы. Ни кухарка, ни инженер-связист не знали, почему он плачет. Ну хочет, пусть плачет, они его не трогали, не утешали.
