Через восемь лет наступила первая расплата — на льду реки Омовже русские дружины нанесли страшное поражение «меченосцам», лед под рыцарями проломился, много их потонуло в полыньях да прорубях. В результате «меченосцы» прекратили свое существование в качестве самодостаточного ордена, приняв покровительство «тевтонов». В «братстве Немецкого Дома Святой Марии» они стали «Ливонским», так сказать, «отделением», отказавшись от прежней символики — изображение красных меча и креста на щитах исчезло, вместо них обосновался черный тевтонский крест.
«Перекрашивание» не помогло — с русскими ратями воевать не язычников по лесным тропинкам гонять — последовала череда еще более горших поражений. Под конец своего существования крестоносцы окончательно выродились, как и закончилась эпоха крестовых походов. Влияние папства стало падать, началась Реформация, и не удивительно, что оба ордена одними из первых стали протестантами, рыцари отринули все ограничения навязанные уставом и начали увлекательный для них процесс «приватизации» — деля замки, земли, крестьян, леса и болота. И покоренные ими эсты и латыши за католичество отнюдь не держались — по примеру своих господ его отринули, а бывшие вассалы епископов с не меньшим увлечением приступили к дележке обширных церковных владений…
— Изгнать «меченосцев» окончательно, истребляя всех, кто котту орденскую не скинет. Если на «развод» кого оставим, то к ним новые пилигримы прибудут в поисках земель — а оно нам надо с лернейской гидрой десятилетиями непрерывную войну вести⁈
Вопрос был из разряда чисто риторических — ответа на него не требовалось. Это епископ постоянно прибегал к хитрости, осознавая ограниченность собственных сил и средств, и страшась «большой войны» — он прекрасно видел, что католичество пришло на эти земли в тот момент, когда в местных княжествах, наполовину русских, стало укоренятся среди здешних язычников православие. Потому с Кукейносом долго возился, уговаривая Вячко покориться добровольно, а потому церкви не трогал. Но Вячеслав Борисович, сын полоцкого князя оказался слишком строптивым и горячим, и, дождавшись момента, взялся за меч. А вот князь Герсики Всеволод, сын убитого на Калке мстислава Романовича «Старого», великого князя Киевского, был куда рассудителен, столкнувшись с дилеммой — отдать половину земель Рижскому епископу, став его вассалом. И этим шагом сохранить значительную часть удела, или пойти на открытую конфронтацию с орденом «меченосцев», и потерять при этом все, включая собственную голову.
Ведь в отличие от рижского епископа Альберта, вынужденного учитывать политические сложности, магистры предпочитали грубую силу. И на то у них были причины — скудеющие германские земли с каждым годом выбрасывали большое число «младших сыновей», которым наследство не полагалось. И поток пилигримов не прекращался до последних недель, пока эзельцы устье Двины не перекрыли. А затем последовала Кесьская битва, и «меченосцы» пали в ней поголовно — пощады никому не давали. Замки уже не обороняли — с них бежали, уходя за Двину в превеликой панике. Земля полыхнула восстанием — Лембиту с трудом удалось его перенаправить на одних лишь «меченосцев», но отвратить от церкви — хотя выплату десятины отменил, и епископ с ним согласился — слишком опасное положение, чтобы настаивать. Да и бежавших крестоносцев полегло куда больше, чем выжило — племена куршей тоже восстали, а белые котты слишком приметны, чтобы их обладатели могли рассчитывать на пощаду. Так что вплоть до литовских земель удалось установить княжескую власть, а дальше, понятное дело, не пошли — нет пока причин воевать со жмудью, народец этот естественный союзник в войнах с крестоносцами, которые будут идти долго, затянутся на пару столетий, пока «носители» крестов сами их не снимут.
— Зять мой Конрад фон Мейендорф твою руку, княже, будет держать во всем, можешь положиться. И за внуков я поручусь, хотя и малые все. И за других рыцарей, что на моей земле лен имеют.
Всеволод Мстиславович говорил негромко, поглядывая на Лембиту — присягу дал одним из первых, сам охотно попросился под его руку. Женат он на дочери литовского князя Довберга, убитого «меченосцами» десять лет тому назад. Тесть ему несколько раз помогал, отбрасывал «псов-рыцарей», но попал в засаду и был умучен. Зато шурин сейчас уже имеет серьезную репутацию воителя, хотя еще молод Миндовг, но ему уготовано великое будущее. Хотя как сказать — поток пилигримов в устье Двины прекратится, зато в устье Вислы и Прегеля они теперь хлынут как из прорвавшейся запруды мутная речная водица. И пруссам придется тяжко, и жмуди — теперь тевтонский орден вдвое наглее давить начнет, он ведь один остался, единственное прибежище для крестоносцев. Так что история изменится, возможно, литовцы и устоят, вот только вести активную кампанию на восток не смогут, тут у них перенять «эстафету» можно, и самим начать объединение русских княжеств, о чем сейчас разговор между князьями и шел.