— Княжества наши после смерти вымороченными останутся, у нас с Вячко наследников нет, токмо дочери, а моя вообще замужем за тевтоном, и пока только внучку родила.
— Не беспокойся, земли у нее будут, внуки твои в обиде не останутся, — обещать можно было многое, и даже выполнить данные слова — но княжества по женской линии не передаются и горе тому правителю, у которого нет сыновей. У него у самого жены и детей нет, хотя служанка Айно не праздная ходит, явно в тягости пребывает. А сын у нее для него самого родится, пусть даже по местным правилам незаконнорожденный. Не так и плохо — это у православных их ублюдками именуют, а католики таких бастардами называют, и право на отчее наследство даровано может быть. Или последует официальное признание со стороны отца, тогда и щит с родовым гербом достанется, пусть и с красной полосой. Теперь впервые в жизни он озадачился поиском жены — и тут проблема оказалась нешуточная, что ему оба князя растолковали, да в своей грамотке Владимир Псковский явственно намекнул. А вчера и епископ Рижский чуть ли не открыто сказал на совете, что супругу достойного рода владетельного заранее поискать «государю» нужно, чем он сам и займется, отъехав навстречу папскому легату.
И хотя весть до учиненного «меченосцам» побоища еще до римского «престола» не дошла, но можно не сомневаться, что она произведет ошеломляющее воздействие, и гонора изрядно поубавится. С сильными князьями и правителями, что католиками не являлись, папство действовало крайне осторожно, посулами и предложениями, особенно в тех случаях, когда силу не могло собрать. А он письмецо отписал, полное туманных намеков и завуалированных обещаний. Миндовгу в его историю королевскую корону дали, такую же и князю Даниилу Галицкому отправили, когда тот попросил крестовый поход против монголов устроить. Но только одну корону — времена такие наступили, что охочих людишек отправится против могущественных завоевателей, что до Адриатики дошли, не нашлось — страх перед полчищами Батыя лютый остался, животный, особенно после битвы при Лигнице, когда убитым рыцарям уши отрезали и целый мешок ими плотно набили — более, чем впечатляющая демонстрация!
— Ты, Всеволод Мстиславич, наместником моим в Риге останешься, и ратников тут понемногу готовь, да за епископом пригляд держи. Хотя Альберт наш очень хочет митру на голову себе водрузить, — усмехнулся Лембиту, не ожидавший что в старом прожженном интригане обретет помощника. А чтобы предательства с его стороны не случилось, родичей близких с собою взял, датчан из Ревеля изгонять надобно. Эсты к ним невольно «прижались», в страхе перед крестоносцами, а эти возомнили, что в здешних краях они самыми крутыми стали. Теперь придется мозги на место вставлять — без поддержки местных жителей датчане долго Ревель за собой не удержат, вышибут со временем, хотя город жечь нельзя — и так их крайне мало, всего три на землях эстов и ливов находятся, да еще два отстраиваются заново.
— Нужно потихоньку утихомиривать язычников, нам смута ни к чему. И не нужно тут устраивать «пугачевщину»…
— Действительно, все сильно испугались, бесчинства каждодневно случаются, — Всеволод истолковал последнее слово на свой лад, как понял. — Все исполню, княже, и с «гостями» из земель германских «ряд» нужен, они грозят торговлишку здешнюю порушить…
— Торговля им самим нужна, и в других городах тоже. Но и наши интересы блюсти нужно — раз свои товары у нас хотят продавать, то пусть платят пошлины. Через нас «путь из варяг в греки» идет самый короткий, а в Палестину дорога длинная по морю, на котором басурмане разбойничают. Так что пусть платят. А угроз не боимся — их когги ведь огнем спалить можно, в устье Двины крепость нужно усиливать и «онагры» ставить. Чтобы на Балтике жить флот нужен, а у нас пока только пираты островные. Но если эзельцы не утихомирятся, то, как лед встанет, мы с войском можем на острова пойти и все их ладьи сжечь. Но лучше их энергию во благо использовать — датчан так просто унять невозможно, на их суда нападать нужно, что в Ревель приходят. Но и до крайностей не доводить…
Лембит задумался, ведь через двадцать лет германские города начнут в Ганзу объединяться, чтобы монопольную власть на торговлю обрести на Балтийском море. Противостоять им трудно будет, лучше изначально попробовать договорится. Считаются в мире только с сильными «игроками», которые свои права могут оружием отстоять. И пожав плечами, закончил:
— Поступай по своему разумению, княже, а нам надо на север ехать, а то «крутая каша» там вскоре завариться может…
— Надо же, вот так и семена у братца остались в рюкзаке — а я все гадал, переживал, что такое в кармашке завалялось. Интересно — какая свекла вырастет, кормовая или сахарная?