«Надо сообщить ей, что я теперь тоже капрал. В первые же свои выходные поеду к ней и все ей расскажу», – только и успел подумать Наум, как опять услышал свою фамилию.
– А теперь всем разойтись, – скомандовал сержант. – Остаются только капрал Бата, капрал Мандаба и капрал Боуба.
Михаил наклонился к Дамале и что-то шепнул ему. Тот кивнул и сказал:
– Боуба тоже свободен. Остаются Мандаба и Бата.
«Интересно, зачем мы понадобились?» – задумчиво нахмурился Наум.
Михаил и сержант отвели капралов в штаб, где им всем объявили, что завтра утром они вылетают в Момбасу. Там они должны будут проехать в порт и вместе с гуманитарным грузом выехать по направлению к столице Кении – Найроби.
– В Найроби вас, а вернее, груз будут ожидать наши военные из специального подразделения разведки, – сказал полковник Сорокин. – Они выделены для охраны гуманитарной помощи. С вами поедут сержант Дамала и ваш инструктор Михаил Коренев. Вам же нужно будет выбрать из своего подразделения еще шестерых человек.
Сорокин кивнул, глядя на сержанта, и тот продолжил:
– Капрал Бата, кого вы порекомендуете из своих сослуживцев?
Наум долго не думал и сразу же назвал позывные Роша, Гуго и Мелитона:
– Гринно, Биффал, Боали.
– Хм, вы уверены? – засомневался сержант и вопросительно посмотрел на Михаила, но тот одобрительно кивнул, и тогда Дамала обратился с тем же вопросом к капралу Мандабе.
И только когда Наум оказался в казарме и сообщил друзьям, что им предстоит ответственная миссия по охране груза государственного значения, до него дошло – встреча с Элизабет Луной отменяется на неопределенный срок.
Майора Вячеслава Соболева разбудил рингтон сотового телефона, лежавшего на тумбочке возле кровати. Чертыхнувшись, он в темноте нащупал его и, нажав кнопку сброса вызова, собрался досматривать сон. Но звонок настойчиво повторился. Покосившись на спящую жену и зажав телефон в руке, Вячеслав встал и прошлепал из спальни в гостиную. Посмотрев на высветившийся на экране номер, он снова чертыхнулся и ответил на звонок.
– Тайга, хватит спать! – раздался в трубке радостный голос старшего лейтенанта Александра Блохина.
– Темный, ты вообще-то в курсе, который сейчас час? – спросил Соболев недовольным голосом, не дав Блохину договорить. – Это у тебя, может быть, день в четыре часа начинается, а у нормальных людей, которые к тому же в отпуске, в четыре утра самый сон.
Он зевнул.
– Командир, посмотри в окно на кухне, – не стал ему перечить Блохин.
Соболев нехотя поплелся на кухню. Не включая свет, он открыл холодильник и достал бутылку минералки, намереваясь заодно утолить жажду.
– Эй, брось минералку, – тут же раздался у него в ухе голос. – У нас тут есть кое-что получше.
В окно кухни постучали, и Соболев чуть не выронил бутылку из рук – они с женой жили на пятом этаже, и стучать им в окно по определению было некому.
Но тем не менее в окошке замельтешили две тени, и Вячеслав, подойдя к окну, увидел довольно улыбающихся Блохина и лейтенанта Романа Калинина, которые словно зависли в воздухе на уровне его окна.
– Вот ведь черти, что удумали, – покачал головой Соболев и открыл окно настежь. – Сдурели, да? – поинтересовался он. – Или силу девать некуда?
– Командир, у меня сын час тому назад родился! – радостно сообщил Блохин и стукнул друг о дружку двумя бутылками с шампанским. – Богдан Александрович родился!
– Богдан Александрович – это хорошо, – одобрительно улыбнулся Соболев, отходя от окна и пропуская в него Калинина и Блохина. – Только зачем в окно лезть? У нас двери для этого есть.
– Мы не хотели будить Ольгу и детей, – громким шепотом ответил Калинин.
– Атос, если бы вы не хотели меня разбудить, – в дверях появилась жена Соболева, – то не трезвонили бы Славе на мобилку. У нас стационарный в прихожей стоит. Забыли?
– Забыли, Оля, – извиняющимся тоном ответил Роман. – Это все он, – перевел он стрелки на Блохина. – Ему память отшибло от радости. Да оно и понятно – не каждый день у нас рождаются сыновья!
Александр тем временем перелез через подоконник и, перегнувшись, махнул кому-то стоявшему на улице рукой. Под окном заворчала машина, и корзина автомобиля-вышки, в которой Блохин и Калинин поднялись до пятого этажа, стала опускаться.
– Давайте выпьем за моего первенца, – снова стукнул бутылкой о бутылку Блохин, повернувшись к Соболеву. – Олечка, не обижайся на нас, – обратился он к хозяйке дома. – Я так долго ждал этого дня, что не смог терпеть до утра и не поделиться своей радостью с вами.
– Ладно уж, Темный, – рассмеялась Ольга. – Наливай свое шампанское, будем обмывать рождение твоего Богдана.
