– Подумал о свой девушка, – объяснил Наум, продолжая говорить на русском.
– Ничего, скоро увидитесь, – подбодрил его Пушкин и пошел в конец колонны.
Наум поплелся за ним.
Через полчаса вернулся Калинин и, собрав своих бойцов, объявил им:
– Временно решено сменить график движения. Будем передвигаться днем, а ночью останавливаться или в гостиницах, или если места в гостиницах будут заняты, то неподалеку от оживленных мест – на въезде или на выезде из городов. Так что сейчас быстро составляем график дежурства на ночь, и кто куда – кто отдыхать, а кто нести охрану.
Науму и Гуго выпало дежурить первыми. Они должны были обходить машины их звена с двух сторон и при первой же опасности будить остальных.
– Будем надеяться, что никто больше не рискнет сегодня сунуть к нам свой нос, – заметил Гуго, когда они с Наумом остались одни. – Мы им хорошо наподдали. Видел бы ты, как мы с Цыганом их гоняли вдоль Кения-роуд! – воскликнул он, воодушевленный воспоминаниями. – Хорошая все-таки штука этот квадроцикл-вездеход. Лучше, чем джип.
Наум не мог не согласиться с товарищем, но промолчал, погруженный в свои мысли. Гуго, видя, что Наум не в настроении, тоже замолчал и ушел нести караул на другую сторону каравана.
Мину, которая, собственно, и была вчера причиной остановки колонны, обезвредили только на рассвете. Хорошо, что ее установили у самого края дороги, а не посредине, иначе ночью кто-нибудь обязательно на нее наехал бы. Трасса ночью была довольно оживленной. Мимо стоявших на обочине грузовиков то и дело мчались другие многотонники. По встречной полосе также шло немало машин – в основном все они тоже были грузовые. На этом участке Трансафриканское шоссе имело еще более-менее хорошее покрытие. Самый плохой участок ждал их еще впереди – в Конго.
Утром, едва только успели позавтракать, тронулись в путь. С каждым часом трасса становилась все оживленней. Теперь мимо и навстречу колонне проезжали не только грузовые машины, но и автомобили скорой помощи, полицейские машины, школьные автобусы. Оживленный, как и многие города Африки, городок Тороро проскочили без остановок и далее ехали быстро, наверстывая упущенное время.
Остановились только через пять часов, чтобы водители и бойцы могли передохнуть и пообедать. Вот во время этой остановки Атос и заметил снова того самого мотоциклиста, который преследовал их еще с Кении.
– Тайга, вижу нашего гопника на мотоцикле. Проехал только что мимо меня по направлению к началу каравана, – сообщил он командиру по рации.
– Я его тоже вижу, – подтвердил Соболев, наблюдавший из кабины фуры за проезжавшими мимо него машинами. – Ты уверен, что это и есть наш герой? Он, не останавливаясь, проехал дальше по дороге.
– Во всяком случае, очень похож на того подозрительного типа, который пас нас перед нападением. Когда поедем, нужно будет внимательно следить за дорогой. Если опять его увидим, значит – точно он, – рассудил Атос.
– Ладно, сейчас скажу Сибиряку, пускай возьмет с собой Гринно и сгоняет вперед, посмотрит. Там, чуть дальше по дороге, есть супермаркет. Если где и удобно остановиться без привлечения внимания, так это возле него. Пускай парни аккуратно глянут, что и как.
Сосновский не очень-то хотел брать с собой на задание Роша. Несмотря на то, что о нем рассказали сержант Дамала и Михаил, он перестал доверять этому парню с его вечной усмешкой на губах и острым, как бритва, взглядом. Если честно, то Рош с самого начала не глянулся Сибиряку. Очень уж он был заносчивым и насмешливым. Вечно поддевал неторопливого Балу, посмеивался над его добродушием. Армеец из группы капрала Мандабы был гораздо крупнее Роша и сильнее его. Но Гринно был гибким, вертким и хитрым парнем. При сержанте Дамале он всегда вел себя спокойно, но стоило тому отвернуться и отойти, как на бедного добродушного Балу тотчас же сыпались насмешки. Однажды Сибиряк наблюдал, как Балу не выдержал и, схватив Роша за руку, что-то сказал ему по-французски. Гринно с тех пор перестал ерничать, но стал смотреть на армейца с затаенной злостью и даже с ненавистью.
Но хочешь или не хочешь, а выполнять приказ командира было надо. Ванюшин перевел Рошу приказ и указал на Сосновского, объясняя ему, с кем в паре он поедет в разведку. Суть поездки ему Кутузов тоже объяснил – высмотреть у магазина того самого шпиона.
Гринно, улыбнувшись, кивнул Сибиряку, давая понять, что готов следовать за ним, и направился к квадроциклу. До супермаркета было километра три, и все это время Сибиряк ощущал на затылке холодный и колючий взгляд африканца. В конце концов он развернулся и сказал ему, хотя и знал, что тот не поймет его:
– Ты не на меня пялься, а осматривай окрестности. Да повнимательней!
Сосновский показал двумя пальцами сначала на глаза Роша, потом на свои глаза, а потом на местность вокруг дороги.
– Понял меня? – поинтересовался он, но, когда Рош ухмыльнулся по своей постоянной привычке ухмыляться и пожал плечами, отвернулся и проворчал: – Ну и черт с тобой.
