В небо над деревьями джунглей взлетели три дрона. Колонна не торопясь двинулась вперед. Дорога хотя и была сухой, но легкопроходимой ее трудно было назвать. Впрочем, по-настоящему плохой она стала только после того, как проехали охраняемую и ухоженную часть заповедника. Неровности дороги начались, когда по обеим сторонам от нее появились глухие, покрытые густой растительностью джунгли. По деревьям вились лианы, трава была настолько высокой, что могла скрыть человека среднего роста, кустарник рос местами так густо, что понадобилось бы мачете, чтобы пробраться сквозь него, если бы возникла в том нужда. Из леса доносились крики невидимых со стороны дороги обезьян, птиц и еще каких-то животных, которые заглушали работу двигателей мотовездеходов и грузовозов. На некоторых участках растения создавали над дорогой тенистые арки, и было видно, как где-то в их тени мелькают другие, живые, тени – то ли птиц, то ли зверей, то ли людей. Все они были настолько размыты в сумраке джунглей, что не поддавались четкому определению.
На совете командиров было решено двигаться единой колонной, не разбивая караван на звенья. Решили также, что беспилотник запускать не будут. Не было смысла наблюдать за дорогой с большой высоты – густые кроны деревьев все равно бы не позволили заметить опасность. Квадрокоптеры же были более мобильны и могли лавировать между деревьями. По крайней мере, между теми, которые росли недалеко от дороги и не стояли слишком близко друг к другу.
Но и дроны не смогли сразу засечь тех, кто внезапно выскочил на дорогу перед идущим впереди всей колонны квадроциклом, управляемым Ванюшиным. Прапорщик ударил по тормозам и резко остановился, подумав, что чуть не задавил какую-то обезьяну, неожиданно выпрыгнувшую перед вездеходом. Но оказалось, что это не обезьяна, а маленький и практически голый человечек. Он остановился в двух метрах от квадроцикла и что-то крикнул на непонятном гортанном языке, указывая кому-то на Кутузова. По крайней мере, Ванюшину показалось, что указывал человечек именно на него.
– Твою ты маму не горюй! – выругался прапорщик и высоко поднял руку, подавая сигнал остановки идущей на некотором удалении от него головной фуре.
Одновременно со звуком торможения тяжелой машины он услышал громкий вскрик Балу, сидевшего у него за спиной, а потом и одиночный выстрел из автомата. От неожиданности Кутузов пригнулся, что, собственно, и спасло ему жизнь. По каске что-то мелко застучало. Как он потом выяснил, это были напитанные ядом длинные шипы какого-то растения, которые воинственные пигмеи использовали для охоты на животных и в межплеменных войнах.
Еще раз выругавшись, Ванюшин выпрыгнул из вездехода и, чуть пригнувшись, оглянулся, чтобы посмотреть на Балу. Здоровяк африканец, свесившись с заднего сиденья, смотрел на Кутузова невидящими глазами, а из его шеи торчал длинный шип.
Олег Ванюшин за всю свою долгую службу в войсках специального назначения бывал в самых разных переделках и много каких смертей повидал. Но такое лицо, которое он увидел у Балу, он видел впервые. Опухшее так, словно его покусали не менее ста пчел за раз, оно, кажется, готово было взорваться изнутри. И без того темная кожа стала иссиня-темной и натянулась, как барабан, язык вывалился, глаза вылезали из орбит. Изо рта вытекала кроваво-белая пена.
– Вот дьявол! – Ванюшин стал озираться, выставив автомат перед собой, готовый стрелять при первой же опасности. Но опасность пока не возникала. Человечек пропал с дороги, словно его там никогда и не было, а лес хранил молчание. Даже птицы и обезьяны примолкли. И это молчание не нравилось Ванюшину.
– Из машин не выходить! Всем водителям закрыть окна! – крикнул он в рацию.
Ванюшин знал, что его сейчас слышат не только командиры, но и водители. Перед тем как выехать, всю имеющуюся связь настроили на одну волну.
– Кутузов, что у вас случилось? – вопрос задал Соболев.
– Черт его знает. Но Балу – мертв, – ответил Ванюшин, постепенно отступая от квадроцикла в сторону головной машины. – Похоже, что его убили каким-то мгновенно действующим ядом. Из шеи торчит шип. Не в курсе, кто так работает?
– Пигмеи, – коротко ответил Соболев и скомандовал: – Ребята, кто дежурит на вездеходах, все под укрытие фургонов! И аккуратнее там. Следите за лесом, без нужды не высовывайтесь. На всех защитка надета? Как вы там?
– У третьего все нормально, – отчитался Калинин. – Мои ребята уже в машине.
– Темный, что у тебя? – спросил Соболев, так и не дождавшись ответа от Блохина, и тут же услышал его напряженный голос:
– У меня копьем пробили одно из стекол кабины во второй машине. Водила вроде жив, но стеклами ему все лицо посекло. Придется выйти и разобраться.
– Давай, только аккуратнее, – напутствовал Соболев. – У кого есть какие-то предложения? Купец, ты как там?
Некоторое время в его наушниках стояла тишина, потом Михаил ответил:
– Нормально. Это пигмеи балуют. Скорее всего, мафии удалось с ними договориться, чтобы они помогли остановить колонну. Обычно они в такие игры не играют.
