Приёмник работал с перебоями. Каждый из нас предлагал разные способы его починки. Мариам штудировала справочники. Брайан без конца крутил колесики и нажимал на кнопки. Ромео просто стукал по нему. Но ничего не помогало. Посему я в тот момент сидела злая и раздражённая, битый час пыталась понять, что с ним не так.
— Да забей ты на него, Зои, — положил мне руку на плечо Ромео. — В зале проигрыватель есть. Без этой развалюхи обойдёмся.
Делать было нечего. Я спрятала его в шкафу в соседней палате, забросала вещами и с тяжёлым сердцем вернулась, мысленно прощаясь с нашим старым приятелем.
— Да ладно, не кисни, подруга, — вскочила Нелли. — Сейчас телек обещали включить.
— А у нас он есть? — хмыкнул Ромео. — Я думал, это просто декорация.
Мы всей компанией бросились в зал. По телевизору шёл мультик про Чипа и Дейла. Перед ним образовалась толпа, регулируемая санитарами. Мы протиснулись вперёд, чем навлекли на себя неодобрительные взгляды и брань, уселись и принялись смотреть. Телевизор — всегда радостное событие, потому что редкое. Сколько раз была тут, а застала его включённым всего два раза, не считая этот.
— Разве я настолько плох? — прошептал Блейн.
— Вовсе нет, — улыбнулась Нелли, сверкнув брекетами.
— Заткнитесь, — прошипел Ромео.
Блейн обнял Нелли, та положила голову на его плечо. Мариам скривилась, а я улыбнулась. Но тут же меня полоснуло жуткое чувство. Как только мультик закончился, я шепнула Нелли, что мне нужно поговорить с ней наедине. Блейн с Ромео заинтересованно на нас посмотрели, а Мариам неодобрительно покосилась. Кларисса шёпотом пожаловалась, что у неё нестерпимо болит горло и с утра мучает температура.
Мы пошли с Нелли в служебный туалет, который служил курилкой, беседкой, местом для свиданий — для чего угодно, в общем, но не для справления нужны. Медперсонал ходил в туалет на другом крыле, потому что в этом всё было раздолбанно, прокуренно и воняло так, что можно было задохнуться.
— Что такое?
Нелли устроилась на подоконник. Её трясло от смеха. Проницательностью она не отличалась.
— Нелли, меня постоянно преследует такое чувство, будто тебе что-то угрожает, — сказала я.
Она резко побледнела.
— Это всё началось с Кларриссы. А может, с белого платка. А может, и с того, и с другого. Хотя, всё-таки с Клариссы.
— Ты можешь говорить по существу или нет?!
— Просто я заразилась от неё гриппом. Горло очень болит. Даже говорить больно.
— Поэтому ты пропустила завтрак?
— Да. Не перебивай меня. Короче, потом у меня начался насморк, и я нашла платок. Белоснежный такой, даже жалко было его пачкать. Но я всё-таки высморкалась в него и спрятала в шкаф. А ночью я увидела свою смерть. Утром платок исчез.
— Ты… что?!
— Увидела свою смерть. Ты дрыхла, как убитая, а я побежала к мальчикам. Когда в палате двое Знающих, я скорее побегу туда, чем обращусь к тебе, уж извини.
Да. Точно. Знающие, прозвища, Грань, Иные. Я что-то слышала об этом, но мне такая жизнь казалась далекой и недоступной. Я не была её частью. Пока.
— Королева предложила мне выбор. Уйти с ней или остаться. Вырваться или умереть. Я предпочла второе. Вечность думает, что из-за Королевы я умру. Что если бы не она, то не было бы никакой опасности. Быть может, это и так. Но она предложила выбор. Она не хотела моей смерти. Но, когда дело касается меня, Вечность не отличается рациональностью.
— Почему же ты предпочла умереть? Если верить рассказам этих… Иных, то Грань — это хорошо.
— Не совсем. За всё платят. Королеве пришлось отречься от всего, что любила, чтобы стать серым кардиналом больницы. Я не хочу быть частью Грани. Не моё это…
Она подобрала окурок, повертела его в руках и бросила. На стене зарябили надписи. Я снова почувствовала сладковатый запах.
— Зато её частью можешь стать ты, — повернулась она ко мне. — Ты Буревестник, я это при первой встрече поняла. В какой-то степени ты Джонатан Ливингстон, чайка-мечтатель. И в какой-то степени ты несёшь на крыльях шторм. Нет, это не будущее, это настоящее: просто ты, пролетая над морем, видишь, как вдали рождаются гигантские волны, и летишь оповещать моряков и жителей берега. Но можешь ли ты что-нибудь изменить? В конечном счёте, у каждого из нас есть выбор.
— Только верный ли он? — спросила я.
— Для меня верно лишь остаться. Я не смогу быть частью Грани. Она плохо на меня действует.
Нелли грустно улыбнулась.
— Вечность меня обычно называет Травницей. Я ещё летом готовила вкусный чай. И цикорий таскала. Весело было… Уже не посидим так. Ты меня подмени, ладно?
Она рассмеялась. И с каждым смешком она разбивала моё сердце. Один смешок — один осколок.
====== Серебряный снег ======
Эта зима была не холодной, но мокрой. Тем не менее остальные носили шарфы, шапки, свитера, сапоги чуть ли не до колен. То была скорее дань приватной моде, чем цель утеплиться. Я ходила в майке и шортах, а когда становилось слишком холодно, то накидывала на плечи кожанную курту, и потому меня за глаза называли ведьмой. Но признавали, что рядом со мной почему-то теплее.
