— Говори: «стоп — игра!» Ну же! — снова промычал: «… я просто тебя съем!» — Ты весь дрожишь; смотри, как здесь всё переполнено! — он погладил внизу живота Лиора, тот застонал от болезненного наслаждения и, задохнувшись, бессильно уронил голову. Рейза тут же распустил удавку и чуть ослабил уздечку, терзавшую плоть его невольника. Зачерпнул подтаявшего вина из чаши и ласково обмыл холодной влагой раскалённое тело мужчины, дал немного отпить, погладил льдинкой его виски, лоб, шею, приложил холод к его возбуждённому «сильному органу». Напряжение чуть отпустило, Лиору стало лучше. Рейза глубоко и нежно поцеловал его, но Лиор, собрав остатки воли, сдержался и не ответил на поцелуй, даже попытался отвернуться. Рейза сердито рыкнул и отвесил непокорному лёгкую пощёчину. Лиор не видел, как Плектр скривился — рука, оказывается, всё ещё болит. И юноша разозлился.
— Ну ладно, ещё поиграем!
Он обошёл пленника, взял кожаные длинные ремни, провёл ими по телу Лиора, как бы давая познакомиться с новой игрушкой. Потом несколько раз легонько шлёпнул невольника по ягодицам и усмехнулся, глядя, как дрогнули и напряглись его мышцы. Потом потянул за кольцо на уздечке и пропустил через него ремни. Лиор не понимал, что происходит, но он почувствовал гнев Рейзы и весь напрягся. И не зря. Быстро и умело Плектр закрепил ремни в другом кольце и пристегнул всю упряжь к тесному поясу, сжимавшему тело Лиора.
— Не сопротивляйся, а то оторвётся что — нибудь!
И он очень резко дёрнул свободные концы ремней. Лиор вскрикнул от боли, зарычал, его всего трясло: маленький садист чуть не оскопил его этим рывком! Половые органы невольника оказались настолько высоко вздёрнуты и так сильно натянуты, что, казалось, вот — вот останутся висеть на ремне сами по себе.
— Расслабься. Я сказал, расслабься! Это не страшно; через минутку даже станет приятно! Ну же, расслабься!
Лиор попытался совладать с собой и стал дышать глубоко, с шумом выдыхая через сжатые зубы. Боль действительно стала стихать. Рейза удовлетворённо погладил его бёдра и, продолжая мурлыкать свою любимую идиотскую песенку, провёл «вожжи» через его промежность и продел в кольца «корсажа» над поясницей. Опять потянул, только уже чуть в стороны, и Лиор, к своему стыду, почувствовал, как всё шире раскрывается его промежность, Теперь он уже догадался, чего хочет юный развратник.
— Что б ты сдох, извращенец проклятый! Дай только освобожусь; я тебя самого в такую позу поставлю — умолять меня будешь, что б ещё теплым отпустил!
— А, ладно тебе болтать попусту. Ты всё только обещаешь, миленький мой… я весь во вкусе… — снова замурлыкал эту свою ахинею, поглаживая при этом причинное место пленника. — Ну как, теперь приятно?
— Шлюха ты, ублюдок; я…
Внезапно маска с его лица спала, и он даже зажмурился от неожиданности. Приглушённый свет показался вдруг слишком ярким и резким, но всё равно, мужчина был рад вновь стать зрячим. Он поморгал непослушными веками, возвращая себе это бесценное чувство — способность видеть. Рейза стоял прямо перед ним, и Лиор против воли своей снова поразился, до чего же он красив и соблазнителен! Вот он избавился от последнего кусочка шёлка, защищавшего возбуждённую плоть, и теперь уже ничто не скрывало его готовности предаться удовольствию полностью. Лиор замолчал — ругательства застряли в горле, а потом ему и вовсе расхотелось хамить. Хотелось снова ощутить вкус кожи своего пленителя, его запах, влажность глубокого страстного поцелуя, хотелось любить это прекрасное видение, ещё больше хотелось немедленно убить его! Лиор тяжело вздохнул — он очень устал от этой игры, нервы его были совершенно измотаны, мозг не справлялся с потрясениями. Он опустил было голову, но Плектр стал гладить его щёки, подбородок, поцеловал его лицо, коснулся языком рта — Лиор старался не глядеть на него и не принял ласку. Адмони мягко усмехнулся, погладил его губы, раздвинул их и вложил свои пальцы ему в рот, коснулся языка, легко надавил. Лиору вдруг нестерпимо захотелось откусить пальцы злого мальчишки. Просто очень сильно сжать зубы, услышать, как хрустнут тонкие кости, почувствовать, как рот наполняется чужой горячей кровью и выплюнуть обагрённые обрубки с остатками маникюра. А потом смотреть в потрясённые глаза маленького негодяя, ещё не понимающего своего увечья и боли. Он сдавил челюсти, потом ещё немного — почувствовал, как слегка дрогнули пальцы Адмони — и неожиданно для себя глубоко втянул их, вобрал в себя, принялся лизать, увлажнять, хоть и догадывался, зачем всё это.
— Назови имя, попроси прощения, просто останови меня! — Рейза снова зашёл сзади и коснулся влажными кончиками пальцев секретного местечка своего возлюбленного пленника, стал мягко, но властно надавливать. — Останови меня, ну же!
