— О, да, теперь я, кажется, кое-что понимаю! Не удивляюсь, что он тебя хочет! И я тоже хочу! И ещё я хочу, что бы ты всё мне рассказал — помнишь, я просил тебя об этом? Пообещай, что сделаешь это! Ну же, ты не пожалеешь!
— Хорошо, я расскажу всё.
— И ещё: ты отдашься мне сейчас, будешь смирным и податливым, и тогда я ублажу тебя так, что ты даже о Рейзе забудешь! Хочешь?
— Да. — Лиора по-прежнему била мелкая дрожь, он изнемогал от лихорадки. — Я хочу, но мне плохо!
— Ничего, это мы сейчас исправим. — И он аккуратно снял уздечку, подавлявшую мощь Лиора. — Я помогу тебе расслабиться, вот так! — он погладил освобождённую плоть пленника, вверх — вниз, ласково и нежно…. «Рейза! О, Рейза!» Лиор прикрыл глаза, перед его мысленным взором возник его великолепный мучитель, горящий возбуждением, нетерпеливый и страстный — он вновь ощутил вкус его кожи, его запах… Лиор вскрикнул от невыносимого наслаждения, и жемчужные капли выплеснулись ему на живот. Овадья совсем ослабил цепи, и Лиор без сил рухнул ему на руки.
… Сколько прошло времени, Лиор не знал, как и в прошлый раз. Его разум совершенно не справлялся с обстановкой, к тому же, не было никаких признаков, по которым можно было бы судить, день это или ночь, час или сутки прошли. Овадья был добр к нему и позволил отдохнуть, может быть, совсем немного, — вряд ли он сам смог бы долго сдерживаться, но Лиор действительно смог прийти в себя. Он уже лежал на полу, наслаждаясь прохладой серых плит, оковы его новый любовник не снял, но ослабил настолько, что Лиор их почти не ощущал.
— Я хотел бы избавить тебя от них, но ты пойми, я тебе не доверяю. Пока мы будем так близко друг к другу, лучше, что бы ты оставался немного… как бы это сказать…
— Не важно. Я понял тебя. — Лиор немного помолчал, потом решительно вскинул руку к Овадье и потянул его за полу куртки. — Так чего ты ждёшь? Может, ты передумал?
Овадья невольно сглотнул; в его глазах отразилась неуверенность.
— Ты и правда этого хочешь?
— А ты?
— Я — то да, я хочу взять тебя всего, хочу, что бы ты был моим, хотя бы и не долго. Но я ведь твой тюремщик, разве нет? Или ты пытаешься обмануть меня, или тебе правда нравится быть побеждённым? Но это на тебя не похоже! Чего же ты хочешь на самом деле? — он напряжённо ждал ответа, Лиор помедлил пару мгновений, а потом весь подался к своему тюремщику и поцеловал его руку.
— Нет, я не лгу тебе, и я не слабак. Но я всё ещё голоден! Я невыносимо, безумно голоден! Твой хозяин раздразнил меня не на шутку, я просто с ума схожу от желания. Ты извини, но дело ведь не в тебе — я сейчас согласен на кого угодно, и как угодно, только бы утолить этот проклятый голод. У меня такое чувство, словно я сто лет воздерживался, а теперь меня завели да бросили. Это и есть правда. Но ты ведь действительно хорош, и для меня сейчас не имеет значение то, что, возможно, завтра по приказу Плектра ты казнишь меня. Сегодня, сейчас, мне на это совершенно наплевать! И я готов ублажать тебя столько, сколько ты захочешь, только бы избавиться от этого морока. Я действительно хочу предаться тебе, и ты можешь мне доверять, по крайней мере, пока мы имеем друг друга. Так что хватит попусту тратить время; я, кажется, уже опять созрел!
Он приподнялся на локтях и смотрел, как Овадья неторопливо расстёгивает брюки, спускает их. Вот он немного подразнил себя, погладил Лиора, наклонился и хотел было обнять доставшегося ему мужчину, но Лиор остановил его:
— Нет, не спеши! Сначала сними с себя всё это! Да, всё! Разденься, я прошу тебя!
Овадья слегка нахмурился: он снова сомневался в намерениях Лиора. Лиор усмехнулся:
— Ты ведь хотел знать, как это было? Как это было с твоим драгоценным Рейзой? Тогда делай, как я скажу! Раздевайся! Или ты не получишь меня сейчас.
Овадья колебался недолго, его терпение тоже было на пределе. Он неуверенными движениями стал стягивать с себя кожаную куртку и поймал удовлетворённый взгляд пленника, полный заинтересованности и желания. Это ободрило его, и он уже не медлил больше. Вот торопливо заскользил вниз замок рубашки, но Лиор остановил его:
— Не так быстро! Сделай это медленно! Рейза обнажается постепенно, ему самому нравится делать это именно так — неторопливо и сексуально!
— Вот так? — Овадья улыбнулся и замедлил свои движения, стал раздеваться с большим чувством, с расстановкой. — Так хорошо?
