— А ты, громила, будь повежливее! Подними руки-то! Вот и хорошо. Знакомься: это большое дитя теперь заменяет Ямина; кстати, он шлёт тебе привет и особые пожелания. Из-за перелома челюсти говорить он пока что не может, а писать не умеет, так что на словах передать тебе ничего не могу, но слышал бы ты, как он рычал! Да, так вот, это — он кивнул на тупого верзилу — мой новый напарник, и его зовут…
— Да мне наплевать на его кличку! Я эту тупую скотину никак звать не собираюсь. А может, мне и его проверить на прочность?
— Нет — нет, я тебе не позволю. Этак у меня скоро все напарники закончатся, и мне придётся всё делать самому! Всё — всё, понимаешь? — Он произнёс последние слова с лёгким ударением и чуть повёл бровью, и Лиор немного смягчился.
— Ладно, как скажешь, солдатик! Давай, командуй!
Через несколько минут он уже был закован и сидел на каменной скамье, как и в первый раз. Тупая образина — новый охранник — был уже у выхода и не видел, как Овадья быстро скользнул губами по лицу пленника, и тот ответил на поцелуй.
— Веди себя хорошо! — Их языки ненадолго встретились, но Овадья тут же оставил его и ушёл. А у Лиора снова сердце забилось, как сумасшедшее. Он с нетерпением ждал своего господина, и вот, наконец, он появился в комнате. Пленник почувствовал, как у него перехватило дыхание: Рейза легко, как мотылёк, впорхнул в его тюрьму, и его прекрасное лицо просто светилось от радости и волнения. Он стремительно приблизился к Лиору, без своего привычного глумливого кокетства и показного распутства, и Лиор подумал, что этот странный полубог выглядит сейчас действительно счастливым и влюблённым. От этого у мужчины закружилась голова, и кровь его заволновалась. Он слегка подался на встречу Рейзе, и тот сел к Лиору на колени, прижался к нему всем телом, обвил его шею руками и стал горячо, страстно целовать. Лиор с наслаждением принял его нежность и снова пожалел о том, что не может сам обнимать и ласкать своего желанного; он мог только страстью ответить на его поцелуи. Но вот что-то произошло: Рейза вдруг замер, помедлил немного и отстранился, глядя в глаза своего пленника. У Лиора сжалось сердце: глаза Плектра были совершенно чёрными от гнева. От радостной оживлённости юноши ничего не осталось. Он встал, сжал ладонями лицо Лиора и стал пристально и зло всматриваться в его черты, словно стараясь что-то найти, в чём-то уличить своего пленника. Дыхание его прервалось, и он глухим, треснувшим голосом спросил, почти прошептал:
— Что это значит? Кто здесь был?
Лиор не решился ответить, и Рейза вдруг закричал, срывая голос, на его глаза навернулись слёзы:
— Я спрашиваю, кто это был тут с тобой, с кем ты развлекался? — Лиор попытался было возразить, но Плектр тут же влепил ему пощёчину. В голове у пленника загудело. — Не смей мне лгать, мерзавец! Я чувствую его на тебе, вот тут — он ударил Лиора по губам, потом — по груди, по животу, в пах — и тут, и здесь тоже! Да как ты только посмел!
Он отошёл немного, выпил воды и стал мерить нервными шагами комнату взад — вперёд, стараясь взять себя в руки. Лиору стало очень горько, он вовсе не ожидал от него такой реакции и не хотел ранить чувства этого человека. Он попытался что-то сказать, но его тут же сокрушила энергетическая волна. Рейза ударил его, приложил своей силой не нарочно, но гнев его действительно был просто страшен.
— Заткнись! Не смей мне перечить, негодяй! Я думал, ты особенный, а ты такой же как все, зря я тут развлекал тебя. Это тебе надо быть шлюхой в казарме, если ты никак не нажрёшься! Чего тебе не хватает? Кто тебе ещё нужен, кроме меня? Тебе меня мало? Кто это был тут с тобой, говори! Я хочу знать, с кем ты ублажаешься, когда меня нет! — Он закусил губу, его всего трясло. Лиор, приходя в себя после шока, чувствовал, как все его мышцы свело судорогой, то ли от пытки, то ли от страха за того человека, кто ненадолго стал его утешением. И ещё он чувствовал, как сердце его разрывается от сострадания к Плектру, которому он только что причинил нестерпимую боль. Их глаза снова встретились. Слёзы обиды и безнадёжности пролились из его потемневших глаз и ручьём текли теперь по лицу Рейзы. Он ощутил солёную влагу на своей коже и с раздражением смахнул капли, потом провёл ладонями по щекам, окончательно избавляясь от мокрых дорожек. Он разочарованно покачал головой:
— Ты и правда ничем не лучше здешних развратных негодяев! Почему вы все так поступаете? Я же знаю, ты с ума сходишь по мне и хочешь меня, как никого никогда не хотел, но, только я за дверь, так ты уже на другого лезешь! И кто ты после этого?!
Лиор знал, что Рейза, конечно, прав, и чувствовал себя полным мерзавцем, но в его душе уже поднялась буря, и он закричал, гневом отвечая на гнев:
