— Но ты же погибнешь! Пойми, спасенья для тебя не будет! Как могу я пожертвовать тобой, даже если ты единственный, кто может защитить меня от моего нескончаемого кошмара?! — Крупные слёзы отчаянья покатились по его усталому красивому лицу, и чуткая благородная душа Лиора нежностью отозвалась на его боль.
— Не печальтесь обо мне, мой Господин! Я хорошо прожил свою жизнь; пусть не долго, но достойно и счастливо. Почти всё, чего я хотел, я добился. Видел многое, и многое испытал. И я дорожу каждым воспоминанием моей жизни, и каждым мгновением близости к Вам. Я ни о чём не буду жалеть, если смогу искупить свою вину и защитить Вас от жестокого врага. Назовите же его имя!
Амит некоторое время смотрел в хрустальное высокое небо, и казалось, что он ведёт какой-то неслышный разговор со своими ангелами, но разговор его печален, и тёмное облако безысходной тоски омрачила его утончённую чувствительную душу. Наконец он примирился с неизбежностью и тихо, очень тихо прошептал:
— Рейза. Его имя — Рейза Адмони. Он Плектр господина Бар — Арона. Мы знали когда-то друг друга, когда учились в «Плектроне». В те дни его нарекли «Огненная Роза», и мы какое-то время были даже близки. Но подлость и предательство встали между нами, и он, как видно, до сих пор ненавидит меня. И теперь я говорю тебе, мой единственный друг, мой бесценный друг: пойди в замок Бар — Арона и убей Плектра Рейзу Адмони! Если ты сможешь сделать это, прошу тебя: пусть смерть его будет легкой и безболезненной! Я не хочу, что бы он страдал. Пусть закончится этот кошмар; только так можно хоть немного облегчить мою участь! — Он немного помолчал, а потом стремительно приблизился к своему паладину и крепко сжал его в объятьях. Он уже не мог сдержать рыданий и отверг неловкую попытку Лиора Нерии утешить его.
— Нет — нет, я не заслужил твоей доброты! Я сейчас предаю всё то, что мне дорого, обрекаю на гибель бесценное сердце! И я никогда не смогу простить себя за это, и до конца своих дней я буду раскаиваться в содеянном, но уже никто не сможет ободрить меня, никто не осушит мои слёзы. — Он как-то странно посмотрел в глаза Лиора, словно видел что-то иное, и громко, чётко сказал: — Прости меня, если можешь! Я никогда не смогу искупить своей вины, но я выполню свой долг перед тобой. Пусть душа твоя будет светла и спокойна, мой дорогой, любимый брат!
Лиор почувствовал, что сердце его переполнилось тоской и состраданием, и глаза его ослепли от сдержанных слёз.
… Рейза перестал всматриваться в воспоминания пленника; главное он уже увидел. Он медленно, словно во сне, поднялся с пола, опираясь о колени Лиора. Постоял немного, пошатываясь; в лице его, и без того всегда бледном, теперь не осталось ни кровинки. Он казался таким слабым, почти умирающим, что Лиор подумал, не пора ли позвать Овадью, или ещё кого, пусть они что-нибудь сделают! Хотя, с какой стати ему вообще волноваться об этом?
— Верно. Ты здесь не за этим. — Плектр всё ещё слышал его мысли. Вот он выпрямился, глядя куда-то сквозь Лиора. — Какая изощрённая жестокость! Он знал, что я люблю тебя, и потому прислал сюда. Он обещал мне это когда-то. Он много чего обещал, но надо же, наконец что-то исполнил!
…. «Ты же знаешь, что по-настоящему дорог мне, и я, сколько буду жив, столько буду хранить это чувство к тебе, и столько буду любить тебя!»… Эхо этих слов, произнесённых предателем, донеслось из прошлого и пронзили нестерпимой болью его разбитое сердце; Рейза вдруг закричал, потрясая сжатыми кулаками над головой:
— Да будьте вы все прокляты, лживые чудовища, убийцы! Ненавижу вас всех, ненавижу!
Огненный вихрь пронёсся в сознании Лиора. Убийственная волна, посланная Плектром, ошарашила его, всё его существо завопило от ужаса. Не стерпев острой рези в груди и животе, он застонал, попытался сжаться, но цепи не дали ему этого сделать. А Рейза снова схватил плеть и принялся избивать Лиора, при этом захлёбываясь рыданиями.
— И ты тоже подлый предатель! Я так ждал тебя, я поверил в тебя, полюбил, а ты тоже убиваешь меня! Сколько ещё раз я должен умереть, что бы вы все наконец остались довольны?! Ты хуже всех, ненавижу тебя, я убью тебя, оборотень! Ты целовал меня, а сам ненавидел, готовил свой удар? Тебе ведь понравилось открывать мне всё это, правда? Застрелить не смог, так хоть раздавить напоследок?
