Но вот Овадья словно опомнился: он ведь не об этом мечтал! Он любил своего бога, своего повелителя, и готов был ублажать его, как бы тот не пожелал. А сейчас его возлюбленный тихо глотает слёзы, пытаясь вытерпеть боль! И он прекратил это издевательство и замер. Едва справившись с собой, он мягко вышел из тела Рейзы и стал гладить его вздрагивающие мускулы, целовать пылающую кожу, пытаясь успокоить пострадавшего от его «любви» юношу. Еще несколько минут он ласкал и жалел его, и Рейза наконец смог переболеть и расслабиться. Он принял заботу своего услужника, и тот с удовольствием поухаживал за тем, по кому сходил с ума. Рейза знал, что все настоящие садисты любят это: сначала выпотрошить, а потом проявить участие. Что ж, всё как всегда! И он, едва почувствовал себя лучше, сам предложил своему завоевателю продолжить с того места, где они остановились. Овадья теперь уже не оплошал. Перед этим он достаточно насытился собственной жестокостью, и теперь ему не за что было наказывать «плохого мальчика». Поэтому он решил показать себя с лучшей стороны: сбавил свой неистовый темп, перестал ломать и раздавливать хрупкое тело возлюбленного, и ласки его сделались по-настоящему страстными и чувственными. Он действительно был влюблён и опьянён своей любовью, и Рейза поддался его настроению. Он улавливал отголоски яростных мыслей Лиора, который гневно мерил шагами сою темницу, сгорая от ненависти к обоим любовникам. «Убью! Убью и того, и другого, проклятые маньяки, извращенцы!» Он, задыхаясь от ревности и разочарования, бил кулаками по стене, и Плектр удовлетворённо улыбался, слушая его чувства, а каждое движение горячего, тугого орудия страсти внутри его тела мощными толчками вторило его желанию отомстить тупому быку. Что ж, Лиор потешился, теперь его очередь! И, похоже, наказание оказалось очень болезненным. Как и наваждение Овадьи Барака: жестокого, опасного зверя, с кровавыми руками и чёрным, злобным сердцем…
Он расслабленно откинулся на подушки, выскользнув из объятий ублажённого стражника. Оба томно улыбались, чувствуя бесконечное блаженство и сладкую усталость. Овадья прижался пылающим лицом к его бедру и стал легонько поглаживать колени Рейзы и тихо, ненавязчиво ласкать его кожу. Несколько минут они молча отдыхали, и Овадья не решался спросить своего господина о самом главном. Наконец Рейза сам прервал молчание.
— Я хочу пить; мне очень жарко! — прошептал он, рассматривая партнёра сквозь опущенные ресницы. Овадья вскинул голову, по-собачьи преданно глядя ему в глаза. Рейза подумал, что этот пёсик всю руку откусит, если неосторожно дать ему полизать пальцы. Он усмехнулся и протянул ему руку, и Овадья тут же стал жадно целовать, а потом и лизать её. Точно, пёс! И душа его собачья: преданно смотрит в глаза, и в то же время скалит зубы; зажимает хвост между лапами со страху, но брешет как настоящий! А ещё, кажется, и аппетит скотский — вон как глаза опять разгорелись! Ну и ладно. На него тоже можно узду накинуть. Он потрепал его жёсткие, чёрные с проседью волосы и тяжело вздохнул:
— Я весь горю.
Овадья, ободрённый и обнадёженный его лаской, еще раз лизнул его пораненную ладонь и поднялся.
— Позволите мне проводить Вас в ванную и поухаживать за Вами?
Рейза в ответ покачал головой:
— Нет, я хочу остаться здесь. — Он прямо и заманчиво посмотрел ему в глаза. — И ты тоже можешь остаться, если хочешь!
У его услужника аж дыхание перехватило от волнения:
— Я… Я правда могу остаться с Вами, здесь?
— Да. Ну, по крайней мере, пока я не усну. — Он потянулся, весь выпрямился в струнку, а потом выгнулся, как довольный кот. — А пока действительно, поухаживай за своим господином!
На самом деле он очень устал. Любовный жар и высокая температура просто сжигали его, боль от грубого солдатского «вторжения» всё ещё не прошла, и он чувствовал себя совершенно разбитым. Но сейчас ему очень не хотелось оставаться одному. Пойти бы Лиора повидать, но он уже такого наделал, что теперь даже смотреть ему в глаза не хотелось. А Овадья сейчас здесь, рядом с ним, и его ласки приятны, если только он не насильничает. Руки мужчины скользили по горячей коже Плектра, освежая её ароматным омовением, и та самая мазь, которой он лечил Лиора, уже облегчила болезненные спазмы внутри тела — ему действительно стало лучше. Овадья хорошо знал привычки своего господина, и, едва закончив обихаживать его, он поднёс Рейзе раскуренный кальян, наполненный рубиновым вином. Рейза благодарно улыбнулся и поднёс к губам драгоценный мундштук. Охлаждённое, ароматное курение слегка закружило ему голову. Он расслабился, и, глядя, как услужник наливает ему вина, повелительно махнул рукой, требуя ещё бокал.
— Ты тоже выпей. Иди сюда, выпьем вместе.
Овадья был в полном восторге — о таком он и мечтать не смел. Он помог господину приподняться, и они медленно опустошили бокалы.
