Рыжий китайский полицейский. Это замечательно, ей-богу! В полиции, значит, тоже грешат покраской волос, не знал этого. С другой стороны, это ведь красота, а забота о красоте – священный долг китайского мужчины.
Комиссар этот, хоть и крашеный, но, видно, человек опытный, чего не скажешь о его подчиненных. Сам он никуда не лезет, только приказания отдает. И правильно, что не лезет, зачем подставляться? Тут и без него полицейских хватит взять меня тепленьким.
Но, видно, фортуна в этот вечер все-таки на моей стороне…
Полицейские кидаются за мной напрямую, не подумав о том, чтобы оцепить музей. Вот подарок судьбы, нежданный, негаданный. Пока они карабкаются, я уйду по противоположной стене, ищите меня потом…
Перебегаю крышу, оказываюсь на другом ее краю. Снова везет: задний двор из экономии не освещен, значит, уйти этим путем легче легкого. Благодарю Провидение, хочу спуститься вниз и вдруг вижу, что с этой стороны пожарной лестницы нет. Как нет? А вот так!
А я, дурак, еще радовался глупости полицейских. Зачем им оцеплять дом, если я и так в мышеловке. В музее одна пожарная лестница, и по ней уже лезут полицейские.
Я уже, кажется, говорил, что в Китае до сих пор не отменена смертная казнь? Пару лет назад здесь уже казнили двух голландцев, которых обвинили в перевозке наркотиков. Я наркотики не продавал, но вряд ли со мной будут либеральничать: китайцы терпеть не могут, когда их убивают иностранцы… Этот предрассудок у них еще со времен опиумных войн.
Положение безвыходное.
Можно, конечно, продать свою жизнь подороже: встать у края пожарной лестницы и скидывать полицейских на землю одного за другим. Но, во-первых, эти бедные люди ни в чем не виноваты, кроме того, что честно исполняют свой долг, за что же их убивать? А во-вторых, по мне наверняка откроют такую стрельбу, что я и носа поднять не смогу.
Если бы рядом с музеем росли деревья или хотя бы кусты! Можно было бы прыгнуть на них, ветки смягчили бы удар. Но двор голый, а бетонные плиты мало годятся для мягкого приземления.
Впрочем, пока я бегал вдоль крыши, кое-что все-таки заметил. На верхнем этаже музея есть небольшие балкончики. Попасть бы на один из них, оттуда можно незаметно войти внутрь и притаиться, пока шум не утихнет.
Я несколько ободрился. Подошел к краю крыши, примерился для прыжка. Прыгнуть надо точно. Промахнешься – попадешь не на балкон, а прямиком к владыке ада Яньловану. Впрочем, другого выхода все равно нет: на лестнице пыхтят полицейские, преодолевают последние метры.
Я повернулся спиной к дворику, присел, уцепился пальцами за край крыши – и повис над пропастью. Поглядел вниз – балкон стал чуть ближе. И тут я с ужасом понял, что узенький балкон огорожен совсем невысокими перилами, примерно мне по колено. Когда я прыгну на балкон, я не устою на месте, и перила эти меня не спасут – повалюсь вниз, как мешок с пельменями.
Но деваться все равно некуда, и я прыгаю.
За то мгновение, что лечу до балкона, исхитряюсь повернуться вокруг своей оси на девяносто градусов и встаю боком к перилам. Ударяюсь ногами о балкон, приседаю, смягчив приземление, но не удерживаю равновесие, меня тянет в сторону. В последний миг левой рукой судорожно хватаюсь за перила, побелка сыпется под моими пальцами, рука соскальзывает…
Перила оказались крепче, чем я думал. Они выдержали, и я не упал.
Но радоваться рано: балкон оказался фальшивый, декоративный. Здесь нет двери, и выйти отсюда тоже некуда, разве что прямиком на тот свет.
Гляжу вниз – в темноте что-то смутно белеет. Еще один балкон на третьем этаже, тоже фальшивый? В любом случае, выбирать не приходится. Не задумываясь, прыгаю тем же способом на третий этаж, опять удерживаюсь, хотя и с трудом. Все, балконы кончились, обратного пути нет. Зато теперь я метров на восемь ближе к земле, чем раньше.
Третий этаж… Не так уж высоко. Подготовлен я хорошо, есть шанс, что долечу до земли живым. Живым-то, может, и долечу, а вот ноги о бетон сломаю наверняка. И какая тогда польза от моих прыжков и полетов?
По крыше уже бегут полицейские, в недоумении окликают друг друга, никак не могут понять, куда я подевался… Смотрят, конечно, вниз, но с этой стороны двора непроглядная темень, не то что иностранца – мать родную не заметишь. К тому же меня прикрывает верхний балкон.
Но рано или поздно они догадаются. А даже если и не догадаются, сам я отсюда все равно не выберусь. Станет светло, и меня обнаружат.
Я присел на перила, настроение было хуже некуда. Сейчас часть полицейских слезет с крыши и пойдет осматривать эту сторону двора. Включат прожекторы и наверняка обнаружат меня, сидящего на стене, как редкая бабочка. Что потом сделают с этой бабочкой – об этом не хотелось даже думать.
И тут я услышал тихий крик.
– Вэй… – негромко позвал меня кто-то с земли.
Сначала я подумал, что мне почудилось, но окрик повторился.
Я поглядел вниз, на землю. Подо мной расстилалась темнота – черная, непроглядная. Спустя несколько секунд глаза привыкли, и я увидел, что небольшой кусочек темноты внизу шевелится. Я пригляделся. Определенно, там кто-то есть.
