Единственное, что меня смущало во всей этой истории, так это убийство Юань Гэ. Неужели учитель Ху опустился до уголовщины? С другой стороны, даосы никогда особо не стесняли себя общепринятыми моральными рамками. Об их буйном нраве еще в древности ходили легенды. И если, с их точки зрения, цель оправдывала средства, почему не убить одного-другого непосвященного?
Глубокомысленные мои размышления прервал тихий щелчок открывшейся двери.
– Сяо Гу? – спросил я.
Ответом мне было глухое молчание.
И тут я вспомнил, что у Сяо Гу нет ключа. Как же он открыл дверь?
Я поднял глаза и увидел, что прямо напротив колышется серая тень. Больше ничего разглядеть я не успел – тень нанесла мне страшный удар прямо в лицо…
Сяо Гу проснулся на своей скамейке, когда заварушка уже началась. Несколько полицейских машин, завывая сиренами и сверкая сигнальными огнями, въехали во двор. Из первой вышел полицейский начальник и направился прямо в музей, из остальных высыпали рядовые полицейские и выстроились в цепочку по периметру двора. Мигалки вспыхивали, двор накрывало синими всполохами.
Сяо Гу заерзал на своей скамейке и сел поудобнее. Намечался нешуточный вар-вар, будет о чем рассказать хозяину.
И тут вдруг он вспомнил, что хозяин находится сейчас внутри, в самом музее.
Сяо Гу забеспокоился. Хозяин внутри, а вход перекрыла полиция. Что это значит? Может быть, из музея что-то украли? Но если так, то хозяину не позавидуешь. Конечно, он ничего не крал, однако кто же будет слушать иностранца? Возьмут и посадят заморского черта.
Тут Сяо Гу заволновался всерьез. Он только-только почувствовал вкус к служению иностранцу, уже получил свои первые пятьдесят юаней, не говоря про сытные обеды и чистую постель, и теперь все пойдет насмарку? Нет, он, Сяо Гу, этого не допустит! Он спасет хозяина, чего бы это ни стоило!
Сяо Гу двинулся ко входу в музей, однако там стоял полицейский-гунань с пистолетом. Вид у гунаня был решительный, но Сяо Гу храбро встал рядом и вылупился на него. От мигалки лицо гунаня отливало в синеву, он был похож на вампира, только клыков недоставало. Однако Сяо Гу это не напугало, он все пялился и пялился.
Некоторое время полицейский терпел, но потом, наконец, ему это надоело. Одно дело, когда таращатся на иностранцев, и совсем другое – представитель власти.
– Чего смотришь? – недружелюбно спросил гунань. – Не узнал?
– Ведь это музей? – в свою очередь, спросил Сяо Гу.
– Ну, музей, – пробурчал гунань и поглядел на Сяо Гу с подозрением.
– Ну, а раз это музей, так я хочу полюбоваться старинной европейской каллиграфией, – отвечал Сяо Гу. Он не знал, существует ли такая, но гунань, конечно, и подавно не знает. Не может знать, на то он и гунань. Если бы гунани знали такие вещи, были бы они не гунани, а профессоры-цзяошоу.
Расчет его оказался верным. Полицейский был далеко не цзяошоу, потому сначала замялся, а потом сказал:
– Завтра приходи. Музей закрыт.
– Как же закрыт, всемилостивый Будда, если еще целых пятнадцать минут?
Глупый, невежественный полицейский ничего не ответил на это, только отвернулся. Сяо Гу разозлился: от него так просто не отделаешься, он и сам умеет отворачиваться не хуже любого другого.
– Я даже билет купить могу! – в качестве последнего, убийственного аргумента заявил Сяо Гу.
– Пшел вон! – грубо и совершенно нецивилизованно отвечал ему гунань.
Сяо Гу закипел от возмущения. Где ритуал-ли, где цивилизованность-вэньмин?! Эти полицейские думают, что раз им дали пистолеты, они умнее всех.
Но этого он предусмотрительно не сказал, только сплюнул небрежно на землю и отошел прочь. Заметив, что гунань сделал вид, будто его это не касается, Сяо Гу еще раз сплюнул, на этот раз демонстративно. Пусть знает, кто тут хозяин – полиция или простой народ-лаобайсин. За что боролись, милосердная Гуаньинь, за что кровь проливали? Если уж на то пошло, он вообще может устроить демонстрацию и пройти мимо музея с лозунгами и призывами… Кто его остановит, уж не всемилостивый ли Будда?
Однако тут события стали разворачиваться настолько стремительно, что Сяо Гу сделалось не до демонстраций и лозунгов.
Господин полицейский начальник (между прочим, сам рыжий, как заморский дьявол) выскочил из музея со страшными криками и стал сгонять всех гунаней почему-то под пожарную лестницу. Спустя минуту все полицейские бросились карабкаться по этой лестнице наверх. Похоже, тот, за кем они гнались, улизнул и залез на крышу.
Сяо Гу поднял глаза вверх и обомлел. На крыше, отчетливо выделяясь на фоне неба, стояла знакомая долговязая фигура. И хотя лица не было видно, но Сяо Гу узнал бы этого человека из тысячи. Это был его господин. Он сидел теперь на крыше, загнанный, как дикий зверь, и на него науськали целый полицейский участок.
Спустя секунду хозяин исчез из виду – наверное, залег.
Сяо Гу забегал вдоль забора. Что же это такое будет, всемудрейший Лао-цзы? Выходит, он был прав, и ловят как раз его хозяина, а не какого-то там постороннего волосатого черта. Что же делать, как ему помочь? Думай, Сяо Гу, думай!
