– Если лисы хотят чего-то, значит, наша задача – им препятствовать, – прервал его Люй.
– Даже если мы не знаем, чего они хотят? – полюбопытствовал Цайхэ.
– Конечно.
Толстяк кивнул, остальные промолчали.
– Такая политика может дорого нам обойтись, – отвечал человек с клюкой. – Лисы готовы начать войну.
– Прекрасно, – сказал Люй. – Давно я не пускал в дело свой меч.
Толстяк одобрительно хмыкнул, Ли Тегуай с Чжаном быстро переглянулись.
– Мы не готовы к войне, – сказал Ли Тегуай. – Нас мало, мы разобщены. В последнее время между школами дао-цзя наметились разногласия…
Чжан сделал предупреждающий жест, и Ли Тегуай запнулся, глянув на Рахимбду.
– Вы можете говорить откровенно, – сказал тот. – Клянусь, все, что вы скажете, не выйдет за эти стены.
– Итак, нас мало, – сказал Ли Тегуай. – Лис же – бесчисленные орды. На службе у них темные призраки. Кроме того, оборотни могут обратиться за подмогой к чудовищам преисподней.
Мэй Линь содрогнулась.
– Мы остановим чудовищ, магия наша не ослабела, – сказал толстяк.
– Мы можем остановить чудовищ, мы можем сражаться с лисами, можем противостоять духам. Но только если они не объединятся. Кто даст гарантию, что лисы не соберут войско и не поведут его против нас?
Все посмотрели на Рахимбду.
– Наше мнение таково, что лисы ни перед чем не остановятся, – сказал он.
Ли Тегуай кивнул.
– Я уже не говорю о том, – сказал он, – что лисы контролируют правительства многих стран. Если официальные власти объявят на нас охоту, нам придется совсем туго.
– Что же делать? – спросил Цайхэ.
Ли Тегуай помолчал, глядя в пол.
– Мне тяжело это говорить… – с трудом промолвил он. – И это противоречит главному смыслу нашего существования. Но все-таки единственный, на мой взгляд, выход – выдать Гаошаня лисам.
Рахимбда кивнул. На миг воцарилось молчание, потом зашумели все сразу.
– Это неслыханно! – вопил толстяк, размахивая своим веером во все стороны. – С каких это пор даосы предают людей в руки лис?
– Я предлагаю драться, – проговорил Люй Дунбинь, сжимая рукоять меча. – Пусть нас убьют, но честь будет спасена.
Мэй Линь бросила на него благодарный взгляд.
– Бессмысленно, – пожимал плечами Лань Цайхэ. – Лисы уничтожат нас, а потом, когда некому будет защищать людей, перебьют их всех до единого.
Ли Тегуай призвал к молчанию. Постепенно шум стих.
– Итак, – сказал Ли Тегуай. – Поскольку в собравшихся нет единства, я предлагаю решить дело голосованием, и меньшинство подчинится большинству.
Ли Тегуай кивнул наставнику Чжану, словно передавая бразды правления в его руки. Мэй Линь затаила дыхание. Алекс же, напротив, разглядывал присутствующих с холодным любопытством, как будто бы сейчас не решалась его судьба, а речь шла о чем-то незначительном.
– Прошу поднять руки тех, кто выступает за то, чтобы выдать хули-цзин преждерожденного Гаошаня, – произнес Чжан.
В полной тишине вверх поднялись только три руки – Лань Цайхэ, чиновника и Ли Тегуая.
Мэй Линь не верила своим глазам! Это было настоящее чудо! Она с трудом сдержала восторженный крик…
– Ну вот, – удовлетворенно пророкотал толстяк, – хорошая штука голосование. Все разрешилось самым замечательным образом.
Люй Дунбинь тоже выглядел довольным, но тут вдруг вмешался Рахимбда, о котором все почти забыли.
– Прошу простить меня, – сказал он. – Голосование еще не закончилось.
– Вы о чем, не понимаю? – нахмурился Люй Дунбинь. – Если трое против, оставшиеся, естественно, за. Все ясно.
– И все же следует голосовать до конца, – непреклонным голосом объявил Рахимбда.
Мэй Линь посмотрела на Рахимбду с ненавистью. Люй Дунбинь только раздраженно пожал плечами. Рахимбда молча глядел на Чжана. Тот неуверенно кивнул головой.
– Итак, за то, чтобы выдать Гаошаня лисам, – три голоса, – объявил Чжан. – Прошу поднять руки тех, кто против выдачи.
И снова поднялось три руки. За спасение Алекса высказались Люй Дунбинь, толстяк Юньфан и Хэ Сяньгу. Мэй Линь ахнула.
Все посмотрели на флейтиста.
– Хань Сянцзы, что за шутки? – недовольно пробормотал толстяк. – Ты за или против, не пойму я что-то…
Флейтист перевел на него свой мечтательный взгляд.
– За или против… – сказал он меланхолично. – Что выбрать? Или не выбирать вообще ничего? Возможно, никакого выбора и вовсе нет, все это лишь издержки нашего невежества. Нам кажется, что мир дуален, что есть добро или есть зло, что на любой вопрос можно ответить только «да» или только «нет».
– Что ты хочешь этим сказать? – толстяк начал злиться, кулаки его с хрустом сжались. – Не морочь нам голову, выражайся яснее.
– Я хочу сказать, дорогой Юньфан, что я не за и не против. Мне жаль, если мы погибнем и вместе с нами погибнет мир. Но если всемирная катастрофа возможна из-за обычного человека, может, в этом человеке есть что-то такое, ради чего стоит миру погибнуть?
– Так что же ты решаешь? – нетерпеливо спросил Люй.
