– Что могу решить я, бедный даос? В сущности, все вы знаете, что всё уже давно решено и начертано небесными иероглифами в высших сферах, мы лишь проводники этой воли. Поэтому я выбираю подлинно даосский путь, а именно недеяние. Как известно, нет ничего такого, что бы делало дао, и нет ничего такого, чего бы оно не делало.
– Иными словами, ты воздерживаешься? – сказал наставник Чжан.
Флейтист только молча улыбнулся в ответ. Толстяк чертыхнулся, Люй Дунбинь отвернулся в сторону, показывая, что ему смешны все эти глупости.
– Неожиданная ситуация, – сказал Ли Тегуай. – Мнения разделились точно поровну. Мы не можем принять решение. Возможно, следует отложить голосование на неопределенное время.
Мэй Линь просияла. Однако внезапно со своего места снова поднялся Рахимбда.
– Почтеннейшие наставники, – сказал он, – позвольте вас предупредить, что такое решение вопроса невозможно. Срок ультиматума истекает завтра на рассвете, и если вы не выдадите Гаошаня, начнется война. Лисы не потерпят никакой отсрочки.
– Но вы же видите, мы не можем принять решение, – сказал Ли Тегуай.
Рахимбда перевел свой неподвижный взгляд на учителя Чжана. Тот сидел нахохлившись, обернувшись своим седым плащом, и молчал.
– В совете есть еще один человек, обладающий правом голоса, – сказал Рахимбда.
Мэй Линь с ужасом посмотрела на отца. И действительно, он был одним из восьми, кто заседал в совете.
– Однако сегодня он исполняет функции адвоката, поэтому не может голосовать, – возразил Ли Тегуай.
– Я не смогу объяснить этого лисам, – отвечал Рахимбда. – В совете восемь человек, и все они должны проголосовать.
Ли Тегуай и Чжан снова быстро переглянулись. Чжан кивнул, потом обернулся, ища глазами дочь. Мэй Линь похолодела. «Прости, – говорили его глаза, – но так надо!»
Не ожидая приговора, Мэй Линь бросилась вон из дома.
Никогда, наверное, не бежала она так быстро.
Когда через полчаса она, наконец, остановилась, задыхаясь, в слезах, вокруг было совершенно незнакомое место. Она оглянулась по сторонам и увидела, что находится в густом лесу, сквозь который не видно было даже очертаний гор. Высокие сосны плескали вершинами над ее головой, среди деревьев шумел ветер, змеиный шорох слышался в высокой траве.
Вдали, за кустами, мелькнуло что-то желтое.
«Лиса!» – похолодела Мэй Линь. До сего дня с лисами она встречалась лишь при дневном свете. И потом, то были рядовые лисы, плохие бойцы, не представлявшие для даоса серьезной опасности. Здесь же, в горах, при священной особе царицы лис Хоху состояли лишь самые могучие, самые мощные оборотни, вся жизнь которых заключалась в тренировке боевого мастерства.
Наверное, надо было бежать, но гордость и страх не давали двинуться Мэй Линь с места. Одна только мысль, что враги увидят ее спину во время бегства, вызывала в ней такое отвращение, что она лучше дала бы разорвать себя, чем пустилась прочь. Мэй Линь просто стояла, затаив дыхание, и смотрела перед собой. Она ждала, пока враг обнаружит себя.
Ждать ей пришлось недолго. На удивление быстро вокруг стемнело, словно на лес накинули огромную плотную ткань. Луна пряталась за облаком и почти ничего не освещала, звезды тоже не рассеивали темноту. Однако у Мэй Линь было острое зрение, почти такое же острое, как у ночных животных. Даже во тьме она различала многочисленные силуэты, которые поднимались из-за кустов и, окружив ее, понемногу стягивали кольцо.
Сделалось не только темно, но и холодно, как будто присутствие адских тварей охладило воздух. У Мэй Линь зуб не попадал на зуб. Хотя, может, это была просто нервная дрожь.
Силуэты плыли над землей бесшумно, как призраки. Может, это и были призраки, служившие лисам. Если так, то шанс на спасение у нее еще оставался. Темные призраки – люди, обращенные лисами – были опасными противниками, но далеко не такими могучими, как их хозяева хули-цзин.
Понять, кто перед тобой, можно было бы по глазам. У хули-цзин глаза светились синим светом, у призраков – желтым. Мэй Линь внимательно смотрела на приближающиеся тени, но все было темно. Зажмурившись, что ли, они идут?
И вдруг у первого призрака в ночи зажглись два голубых глаза. Сердце Мэй Линь екнуло. Значит, все-таки она имеет дело с лисами. При таком численном превосходстве шансов у нее нет.
Зажглись глаза и у остальных, но желтые. Значит, все-таки лис только один, а вокруг – темные призраки. Мэй Линь быстро сосчитала: призраков было семеро, всего выходит восемь – лисы будто издевались, используя для нападения магическое даосское число.
Мэй Линь уже успокоилась и теперь не испытывала того страха, что раньше. Напротив, она вспомнила, что это лисы виноваты во всех ее злоключениях и именно лисы потребовали выдать им Алекса. Кулаки ее сжались сами собой.
– Проклятые оборотни! – крикнула она в темноту. – Что же вы медлите, почему не идете? Хотите узнать, как сражаются даосы? Боитесь? Можете биться только толпой против одного?
