Несмотря на то, что ей не удалось близко поднести к лицу пальцы, сложенные в печать, так как рука обхватывала толстый пакет, додзюцу сработало и перед ее взором предстал скорчившийся в засаде Конохамару. Собственно, его техника маскировки была посредственной, но взгляд обычного человека скользил мимо ничем не примечательного старого горшка с мандариновым деревцем, выставленного возле одного из домов.
Ханаби охватила ярость.
«Ведь все случилось из-за этого придурка! — подумала она. — Ну что он прицепился ко мне? Вместе со своими бестолковыми дружками… Вечно я везде на них натыкаюсь, вечно они лезут ко мне! Однажды у меня лопнет терпение, и я изобью их до кровавых соплей! Зачем доводить до такого?..»
Вспомнив еще и о Кэнсине, в чьих глазах куноичи сегодня, несомненно, опозорилась, Ханаби вдруг остановилась. Она осторожно поставила на землю один из пакетов и свободной рукой достала лежавшее сверху яйцо.
— Я только что поняла, — сказала Ханаби, выпрямляясь, — что мое терпение уже лопнуло и я больше не в состоянии вынести ни одной выходки такой безмозглой бестолочи, как ты!
Последние слова она выкрикнула, резко обернувшись и швырнув яйцо в горшок с мандариновым деревом.
— Ай! — вскричало дерево, тут же обернувшись Конохамару. — Ай! Ай! — еще два яйца разбились прямо об него.
Не желая ждать попадания других снарядов или вступать в опасную дискуссию, юноша сорвался с места и побежал, на ходу пытаясь уворачиваться от летящих в него яиц. Ханаби побежала за ним следом, продолжая вести обстрел, злорадно усмехаясь и чувствуя, что с каждым попаданием в цель гнев ее понемногу отпускает.
Конохамару был в ужасе и отчаянии. Его план подружиться со спасительницей Моэги провалился с таким же треском, с которым лопались о его спину куриные яйца. Ханаби в этот момент казалась ему кем-то вроде разъяренной демоницы с белыми глазами — не зря он так и подумал о ней, когда встретил в первый раз! Кто знает, что она сделает, когда закончатся снаряды, может, запустит в него кунаем или применит какую-нибудь технику… Он и сам не знал, почему эта девчонка, которая младше его на целый год и ниже на полголовы, так пугает его. Может, виноваты слухи, которые ходили о Хьюга как о сильнейших ниндзя, может, страшный бьякуган, сверкавший ледяной яростью… А может, интуитивное ощущение того, что Ханаби способна на очень многое…
Нужно было уходить от погони, так что Конохамару, чуть-чуть оторвавшись, решил вскарабкаться на ближайший дом по водосточной трубе и, оглядевшись с крыши, продумать дальнейший путь или найти возможное укрытие.
Ханаби подбежала к трубе, когда Конохамару уже был на самом верху. Подтягивая себя на руках, юноша побросал все лишнее, так что на куноичи сверху свалился букет хризантем. Ее руки тоже были заняты, поэтому она не успела защититься и получила цветами по носу.
«Прибью… — думала Ханаби. — На этот раз даже он поймет, что не стоит со мной связываться!»
Погоня продолжилась уже по крышам. Пакет с яйцами стремительно пустел, однако попадать в Конохамару становилось все сложнее — то ли он наловчился уворачиваться, то ли его преследовательница начала уставать. Кроме того, все это время юноша постепенно приближался к дому своего дяди. Спрыгнув в удобном месте с крыши на забор, а с забора — на землю, Конохамару припустил вдоль по улице к спасительному укрытию, оставалось лишь добежать до него и захлопнуть за собой дверь.
Ханаби не стала спускаться и продолжала скакать по крышам — сверху ей даже удобнее было кидаться в мальчишку яйцами. Вот он проскользнул мимо встречных прохожих — куноичи порадовалась, что в последний раз попала ему как раз между лопаток, — и скрылся из глаз. Тут Ханаби обратила внимание на мужчин, шедших по улице, и мысли о погоне мгновенно улетучились: она узнала отца и двух джонинов из клана Хьюга. Хьюга Хиаши смотрел прямо на нее.
Он нахмурился, и земля завертелась перед глазами куноичи… Трудно было даже представить, что сделает отец, обнаружив ее за таким позорным занятием, как беготня по крышам и избиение внука третьего Хокаге. А еще она была при этом в куртке с символикой клана…
«Я ненавижу тебя, Сарутоби Конохамару! — подумала Ханаби. — Даже умирая, я буду продолжать ненавидеть тебя!»
Однако отец ее не убил и не избил, а всего лишь наказал, нагрузив изнуряющими тренировками и множеством дополнительных занятий. Тем не менее куноичи еще долго было стыдно смотреть ему в глаза, и каждый раз, испытывая жгучий стыд, она припоминала имя своего врага номер один.
========== Глава V. Извинения не принимаются ==========
Хьюга Хиаши запретил своей дочери приближаться к внуку Третьего Хокаге, так что между Ханаби и Конохомару началась холодная война. Они обходили друг друга стороной, обмениваясь лишь презрительными и хмурыми взглядами. Но вскоре произошли события, которые резко изменили жизни обоих детей.
