То не ясна соколица — красна девица-душа…»
Огнеслава видела её со спины и будто была ею одновременно. Рядом стоял уже знакомый силуэт в сотканных из света одеждах.
«И зашел сокол домой, полетай, сокол, домой.
Полетай, сокол, домой, да к соколице своей…»
— Найди его, — прозвучал голос Огневицы. — Найдешь сокола, силу обретешь!
Видение растаяло, уступая место реальности. Зоряница теребила за рукав, окликая. Сон пропал, но слова колыбельной так и вертелись в голове. Уже не в первый раз снится ей озеро, избушка и этот камень.
— Что случилось? — спросила сестру, поглядывая на сына, крепко спящего рядом.
— Царица, наконец-то согласилась выслушать нас. Нужно успеть поутру, после принимать не станет! — пояснила та. — Вставай! Я помогу тебе собраться.
Минуло уже несколько дней, как корабли Златогоста прибыли в столицу земель Идунн. Пока его люди были заняты торговлей, выменивая оружие и украшения на шкурки северных песцов и редких белых соболей, боярин пытался добиться встречи с царицей Марой Мериновной. Не помогли ни подарки, ни письмо о том, что привез важные вести от княгини Огнеславы.
Сама Огнеслава нарядившись подобно кормилице, повсюду ходила за Зоряницей. Молодая жена, отправившаяся в путь едва родив, вызывала немалый интерес окружающих, а вот до скромной кормилицы никому и дела не было.
Как не старайся, а жизнь на корабле с новорожденным непроста. Поэтому по прибытии в город, Златогост нашел дом, где поселил супругу с сестрой. Ожидание ответа царицы обернулось для Огнеславы желанной передышкой. Однако расслабляться нельзя, время сейчас против неё. По слухам кольцо вражеских армий вокруг Зеяжска сжималось, а до начала осады ей ещё нужно успеть добраться к свекрови на Красное озеро.
Сборы не заняли много времени, вскоре молодая боярыня, одетая по местной моде и «кормилица», с младенцем на руках, появились на крыльце. Златогост ждал их у повозки. Задиристая улыбка тут же пропала с лица Зоряницы, взгляд потух. Заметив это, боярин чуть склонил голову, чтобы не встречаться с супругой глазами. Огнеслава печально вздохнула, наблюдая их встречу.
— Иди! — шепнула она, заметив, что сестра слишком надолго замерла посреди лестницы.
Зоряница спохватилась и начала торопливо спускаться вниз. Шустрый мальчишка, служивший при доме, хотел было помочь женщинам подняться в повозку, но натолкнувшись на взгляд боярина испуганно попятился. Златогост шагнул вперед, протянув руку жене. Она приняла помощь, ссутулив плечи, почти касаясь подбородком своей груди.
Глядя на неё, Огнеслава без конца гадала, стоит ли рассказать сестре о проклятье. Ведь возможно тогда, ей станет проще победить беспричинный страх. С другой стороны, боярин не просил рассказывать что-то супруге, а подходящий момент для подобного разговора пока не представился. Усадив женщин, Златогост вскочил на коня. Двинулись.
«Боги пресветлые, — думала княгиня, входя во дворец Идунн этим утром, — молю, пошлите мне удачу!»
Мара Мериновна встретила желавших поклониться гостей в скромных походных одеждах, скрытых объёмной шерстяной накидкой. Лицо её было холодно, а мыли видимо бродили где-то очень далеко. Зоряница шла рука об руку с супругом, старательно изображая уверенность. Огнеслава ступала следом, прячась за их спинами и баюкая сына на груди.
Пока кланялись, произносили приветственные речи и преподносили подарки, царица ни слова не проронила.
— Княгиня Зеяжска, Огнеслава Яросветовна, велела передать правительнице царства Идунн на словах важные вести, — начал было боярин.
Взгляд Мары потемнел, меж бровями легла морщинка.
— Не желаю ничего слушать о княгине! — резко произнесла она. — Единственное, что связывает меня с Зеяжском — князь Аскольд. Ежели это всё, то можете отправляться в обратный путь.
Царица кивнула своей свите, собираясь уйти, когда прозвучал голос Огнеславы.
— Знает ли Мара Мериновна где сейчас князь Аскольд?
Взглянув на вышедшую из-за спины боярина молодую женщину с младенцем на руках, Мара крепче сжала в ладонях края накидки, будто отгораживаясь ею от окружающего мира. Она узнала Огнеславу.
— Выйдите все! — повелела.
Спустя незначительное время они остались вдвоем. Мара смотрела с плохо скрываемой ненавистью. Огнеслава отчетливо ощущала тот гнев, что пылает в ней. Лишь когда глаза царицы скользнули по пеленкам, взгляд слегка смягчился, чтобы вновь обрести твердость, поднимаясь к лицу княгини.
— Зачем ты здесь? Говори и уходи! — резко произнесла она. — Можешь дальше плести свои интриги, теперь мне нет дела до Зеяжска! А кто сядет на престол, и раньше было безразлично.
Огнеслава поняла, слухи о переговорах с княжескими семьями и присяге сыну дошли и сюда.
— Позволь я объясню. Всё не так, как ты думаешь, — ответила княгиня.
— Я не хочу ничего думать! Не зря Аскольд сомневался в тебе! — вскричала Мара. — Это ты сгубила их обоих. Ты виновата во всем, что случилось со всеми нами.
Она отпустила, наконец, накидку, и та, разойдясь в стороны, открыла значительно изменившуюся фигуру. Срок уже явно перевалил за середину, при этом двигалась царица с прежним проворством.
