Глаза полыхнули светом, вместо кольев взметнулось пламя. Сеть пропала, а на земле остались только горстки пепла.
— Бесполезно! — заключил он. — Утром, когда они проснутся, скажи, чтобы не тратили силы и возвращались домой. А теперь, прощай, княгиня Зеяжска!
Объятый пламенем, он обратился птицей. Сокол взмахнул крыльями, поднимаясь в небо. Огнеслава провожала его взглядом полным разочарования. Сын у груди заплакал. Она не задумываясь качнула руками, дрожащим голосом произнеся слова, что постоянно вертелись в голове:
«Летел сокол, летел ясный с соколицею.
Шел удалый молодец, да с красной девицею…
Видение из сна смешалось с явью, она на том же месте, также укачивает дитя, как и та другая, сотни лет назад. Она так надеялась на Рарог, на Аскольда… И Мара надеялась. Ничего не вышло. Только зря время потратили. Всхлипнув опустилась на поваленный ствол, напевая, чтобы не расплакаться. Голос дрожал всё сильнее.
«И зашел сокол домой, полетай, сокол, домой.
Полетай, сокол, домой, да к соколице своей…»
Вдруг тепло согрело плечо. Повернув голову, она столкнулась с серо-золотыми глазами, переполненными чувством вины.
— Матушка! — осторожно произнесли губы Аскольда.
Слышать эти слова от него было странно. Но Огнеслава напомнила себе, что сейчас к ней обращается не брат мужа, а Рарог, великий огненный сокол. «Для вечности ты мой потомок и предок одновременно» — вспомнились сами собой слова Велимира.
— Да, — ответила Огнеслава, сморгнув, чтобы скрыть слезинку на ресницах.
— Я ждал тебя! Знал, что вернешься и сразу узнал! — прошептал он, подхватывая её ладонь, и, прижимаясь к ней лбом, добавил. — Я лишь хотел, чтобы и ты вспомнила меня, но слез твоих проливать не собирался! Прости, мама! Я больше никогда тебя не огорчу…
— Княже, к чему спешить? — беспокойно поглядывая друг на друга, вопрошали бояре. — Наследник едва родился. Да и на что присяга младенцу при живых родителях?
— Моей воли на то вам не достаточно? — сжимая подлокотники, угрожающе произнес Горан.
На счастье собравшихся, выпитое перед советом зелье частично лишало сил и притупляло чувства, иначе гнев, бушевавший внутри, давно вышел бы из-под контроля. Ловя ехидные взгляды змеедевы, князь уже битый час пытался принудить глав родов принести клятву верности сыну. Эта клятва была необходима не только Беляне, которая приняв облик княгини, сидела рядом. Присяга была нужна и ему. Когда Огнеслава доберется до Зеяжска, а такой день настанет, поддержка боярства будет ей на руку. Он снова покосился на пеленки в руках змеи. Где только дитя для подлога взяла? Хотя можно уже ничему не удивляться, она с весны дурачит не только Белый дворец, но и все народы срединных земель.
— Не будем торопиться. Пусть княжич подрастет, — умиротворяюще произнес кто-то из уважаемых мужей. — Великая радость, что государь вернулся к делам. Хорошо бы насущное обсудить.
— Княже, пора бы змея в небо поднять, да гнать врагов с земель Зеяжска, — вторил другой голос.
— Вели испепелить захватчиков, государь! — поддержали остальные, лишь Елизар Светомилович хранил молчание, хмуро поглядывая то на княжескую чету, то на боярское собрание.
Горан хотел было подняться, чтобы указать им на место, когда яркая вспышка перед глазами заставила зажмуриться, схватившись за переносицу. Видение захватило его.
Он увидел Огнеславу, сидящую у костра с сыном на руках. Её ладонь сжимал в своей Аскольд. Нет! Это не брат, вдруг понял он.
— Матушка, я сделаю для тебя всё, что только пожелаешь, но не проси меня идти против царицы змей, — говорил он.
— Разве не она вероломно убила тебя, заточив в кинжале на сотни лет? — удивленно спросила Огнеслава.
— Она, — последовал ответ. — Но я не держу на неё зла. Я обманулся в её чувствах, но по-прежнему жалею.
— Жалеешь? — брови княгини взметнулись, а глаза впились в лицо напротив. — Разве можно жалеть подлую обманщицу и убийцу?
Горан не мог знать, почему Огнеслава вдруг изменилась в лице и замолчала. Княгиня же вспомнила, как не могла понять отношение к себе свекрови. Точнее умом она всегда понимала, но душа её не могла принять и простить поступков Вереи Богумиловны. Сейчас же, держа на руках сына и видя перед собой Рарог, слыша его слова в защиту змеедевы, она испытала странное чувство, вобравшее в себя желание защитить, неприятие чужого выбора и осознание невозможности повлиять на него. Беляна для неё враг, порождение зла, укравшее счастье. Как может кто-то защищать её? Жалеть?
— Жизнь с рождения не баловала маленькую змейку. Отец был морским змеем, а мать смертной женщиной. Её брат и сестра родились обычными детьми, только ей суждено было появиться на свет змеёй. Мать не принимала и стыдилась такого чада, от того и оставила её в подземном дворце, когда отправилась навестить родню на земле. Это спасло маленькую змею от смерти, но сделало круглой сиротой.
Огнеслава вспомнила страшную сказку, которую рассказывала Беляна Мстиславовна за вышиванием.
