— Приехали? Мы пойдем туда? — теряясь, переспросила Огнеслава. Хотелось пойти, но она робела. Никогда раньше княжна не бывала на гуляниях обычного люда.
— Конечно, пойдем! Думаешь, зачем я раздобыл тебе платье простолюдинки, — подтвердил княжич, привязывая лошадей.
Только сейчас Огнеслава заметила, что он тоже одет в простые одежды, какие носят зажиточные крестьяне. Спрыгнув с лошади, она нерешительно покосилась на вершину холма. Горан схватил её за руку и стремительно увлек за собой. Он был уверен, веселые гуляния с песнями и плясками порадуют любую девицу, даже княжну.
— Бежим!
Огнеславе ничего не оставалось, как последовать за ним. Вскоре они оказались в толпе молодых людей. Шумный хоровод поглотил их, вплетая в общий узор танца. Первое смущение быстро прошло, и княжна позволила себе расслабиться. Здесь, среди ночного мрака и отблесков костров, никто, кроме жениха, даже не смотрел на неё. Всеобщее веселье, словно хмель, вскружило голову.
— Тебе нравится? — шепнул княжич, когда вместе с другой парой они встали на качели и он оказался за её спиной.
— Да! — ответила Огнеслава, которой от восторга не хватало дыхания, чтобы говорить.
Парни раскачивали качели все сильнее. Девчонка напротив верещала, изображая, что ей очень страшно. Огнеславе же казалось, что она летит. Когда качели срывались с высоты вниз, будто проваливаясь в пропасть, она лишь сильнее прижималась спиной к груди своего избранника, да со всей силы сжимала побелевшими пальцами веревки. Наверное, так чувствуют себя птицы, попавшие в сильный воздушный поток в небесах.
Разрумянившись от стремительных хороводов и игр, они сели на траву у костра. Здесь собрались любители песен. Девицы затянули что-то о любви и страданиях, парни подхватили. Сердце сжималось от грусти, которой была наполнена песня. Огнеслава, не задумываясь, обхватила пальцами ладонь суженого и вдруг почувствовала, что он обнял её, осторожно прижимая к себе. Щеки вспыхнули пуще прежнего, дыхание перехватило, но она не отстранилась. Вместе с песней она сидела и слушала, как постепенно успокаивается её сердце, привыкая к его рукам.
За пару часов до рассвета, когда пары начали расходиться, княжич с Огнеславой тоже покинули холм. Вопреки ожиданиям, они не сели вновь на лошадей, а направились к реке. В затишке их ждала лодка.
— Еще одна лодка? — удивилась княжна.
— Да. Верхом мы не успеем вернуться в срок. Течение реки доставит нас домой гораздо быстрее, — пояснил он.
Как только Огнеслава устроилась в лодке, Горан оттолкнул их от берега. Дальше река сама делала всю работу. К утру похолодало. От воды поднимался густой туман. Девица куталась в предложенный ей плащ, но никак не могла согреться.
— Замерзла? Иди сюда, — проговорил суженый и, не дожидаясь ответа, взял её за запястье, заставляя пересесть рядом.
Не спрашивая разрешения, он обнял её за плечи, пододвигаясь, как можно ближе. Огнеслава хотела было отодвинуться, но действительно стало гораздо теплее. Они сидели совсем близко, соприкасаясь всем телом. Вокруг ни души, только мгла предрассветных туманов. Княжна напряглась, не слишком ли вольно так вести себя для незамужней девицы. Но чем больше согревалась, тем более податливой и расслабленной становилась. Лодочка тихо плыла по волнам, качая, убаюкивая. Вскоре глаза девицы начали закрываться сами собой. В полудреме, чтобы не потерять равновесие, она сильнее прижалась к жениху, обвив его руками. Постепенно погружаясь в сон, Огнеслава не могла видеть, как вспыхнули ярким пламенем его глаза, как он в кровь кусает губу, чтобы не потерять самообладание, как маленькая капелька крови выступает из ранки, которая тут же затягивается, исчезая словно и не было.
Она засыпала всё крепче, в его же крови страсть разгоралась всё жарче. Нет, не одно лишь сострадание двигало им, но признаться себе в чем-то ещё он пока готов не был.
Лодка причалила к острову незадолго до рассвета. Солнце обещало вот-вот показаться над горизонтом, окрашивая небо алым заревом. Убедившись, что Огнеслава спит глубоким сном, он передал её на попечение теней и поспешил вернуться в Черный дворец. Когда пара девиц, одетых с ног до головы в темные одежды, укладывали княжну в постель, та вдруг встрепенулась и распахнула глаза.
— Спи, спи, тшшш… — тут же уложила её обратно одна из девиц.
Огнеслава обвела их затуманенными глазами и вновь уснула. Вторая тут же протянула руку ко лбу княжны, но напарница остановила её.
— Горлица, не смей.
— Я сотру лишь воспоминания последних мгновений, — попыталась оправдаться красавица с золотистыми глазами. — Вдруг она вспомнит нас, что тогда делать?
— Если хозяин узнает, что ты касалась её воспоминаний, вот тогда и будешь переживать, что тебе делать! — пригрозила напарница, сверкая горящими огнем очами. — Она спит. Утром если и вспомнит, подумает, что приснилось.
— Жалко мне её, — тихо проговорила Горлица. — И хозяина жалко…
Напарница лишь покачала головой в ответ. Отойдя к стене в глухую тень, девицы растаяли в воздухе. А над Зеяжском тем временем поднималось красное солнце нового дня.
