— Добро, — собралась с духом Огнеслава. — Отправь гонцов с приглашением на пир во все княжества, что соседствуют с Зеяжском. Объяви праздник в знак дружбы, а также нужно распространить весть, что на пиру я передам тебе старинную реликвию своего рода, ларец княгини Огневицы, — когда она начала рассказывать, улыбка пропала с лица князя. — Белый сокол непременно явится, желая помешать мне. Устроим ловушку. Пленив колдуна, ты продемонстрируешь своё могущество соседям, а, возможно, предотвратишь войну.
— Собираешься отдать венец? — что-то обдумывая, спросил он.
— Нет, — покачала головой Огнеслава. — Это приманка. Я сделаю всё, чтобы Велимир поверил, будто я собираюсь отдать тебе венец и явился. Останется только схватить его.
— Пленить колдуна непросто. Он может быть ранен или даже убит. Я говорю это лишь потому, что вы связаны кровью.
— Я сделаю всё, чтобы ты смог изловить его живым. Но если он попытается причинить вред тебе или Горану, винить вас за смерть родича не стану! — слова прозвучали негромко, но уверенно.
Аскольд не верил собственным ушам. Откуда в этой прекрасной головушке подобные мысли. Ни он, ни брат даже не пытались подумать в таком направлении. Если план удастся, то они одним махом обезглавят остатки Братства и лишат сакетского царя его главного союзника. Без магии Белого Сокола южане сильно не повоюют, их земли далеко, а воины привыкли к жаркому климату.
— Я принимаю твой план, — сказал он, взяв за руку и слегка сжимая ладонь. — Не переживай. Сам поговорю с Гораном.
— И ещё, передай ему, змея знает о том, что венец в Черном дворце, но не догадывается про ларец. Она обещала лишить Велимира магических сил, её помощь будет нужна, но я опасаюсь, что произойдет, если она узнает о местонахождении ларца. Горан сказал, что тот тайник, где мы его спрятали, защищен от магии и невидим никому. Однако если я вынесу ларец из подземелий…
— Я понял, — не дал ей договорить князь. — Ларец не слишком велик, но узнаваем. Можно заказать ювелирам его точную копию. Оставь это нам с братом.
Разговор с Аскольдом утвердил Огнеславу в своей правоте. На душе стало спокойно. Пусть Горан по какой-то причине избегает серьезных разговоров, но она сможет помочь и на расстоянии. Когда всё уладится, они обязательно снова заживут счастливо. «Змея права, для любви не нужны ежедневные признания, достаточно знать, что твои чувства взаимны», — думала Огнеслава, пока не наступил вечер.
Она уже отпустила помощниц и полностью довольная собой сидела перед зеркалами, намереваясь отправиться в Черный дворец. День действительно оказался на редкость результативным. Как и ожидалось, её письма с намеком на лишение должностей для отъезда на лечение по домам, тут же помогли боярыням почувствовать себя лучше. Все шестеро уведомили княгиню через дочерей боярских, что идут на поправку и готовы приступить к своим обязанностям в ближайшие дни.
Беляна весь день кротко ходила за ней, взяв на себя добрую половину рутинной работы. Со всем, что было запланировано, удалось справиться быстро и ладно. Солнце закатилось, а усталости, как не бывало.
Огнеслава переоделась, обновила прическу и в последний раз взглянула на своё отражение. Улыбнувшись сама себе, она поднялась и вдруг увидела Горана. Он сидел в одном из кресел, слегка скрываемый тенью, падающей от занавесок кровати. Но, даже не видя глаз, княгиня отчетливо ощущала на себе пристальный взгляд мужа.
— Я собиралась к тебе, — растеряно произнесла она, отчего-то волнуясь. — Аскольд рассказал план?
— Да, — тихо отозвался он. — Сама придумала или кто подсказал?
— Сама, — ответила княгиня.
— Сама, значит, — повторил он поднимаясь.
Когда свет свечей упал на лицо, оно оказалось сосредоточенным. Горан изучал её так, словно пытался прочитать какие-то скрытые мысли. Огнеслава успокаивала себя, тем, что вопрос может иметь ответ и да, и нет. Хоть её изначальные устремления и отличались, но всё же мысль пленить Велимира пришла именно ей. План все еще казался замечательным, так почему он смотрит и говорит, будто она совершила нечто постыдное. Ему не нравится сама задумка или то, что это предложила она, Огнеслава? Гнетущее молчание раздражало. Прекратив созерцать её вспыхнувшие невесть почему щеки и упрямо сдвинувшиеся брови, он сказал:
— Я не хочу, чтобы ты марала свои руки в крови родичей, даже ради Зеяжска!
— Этого не будет.
— Сохранишь ему жизнь?
— Да! — вспылили княгиня, голос прозвучал отрывисто и жестко.
— Тогда это бесполезно.
— Не бесполезно!
— Хорошо. Запомни свой ответ.
— Что с тобой? Не доверяешь мне? — возмутилась Огнеслава, её раздражала та снисходительная манера речи, которую он выбрал.
— Доверяю, — его голос тоже стал жёстче. — Если бы я не доверял, ты бы шагу из своей светлицы не сделала. Поступай, как знаешь, но, если мое слово для тебя что-то значит, откажись. Я запрещаю тебе участвовать в этой никому не нужной затее.
— Никому не нужной? — глаза Огнеславы вспыхнули, а голос дрогнул. — Аскольд поддержал мой план! Не я одна считаю, что он хорош!
— А еще его поддержала змея, верно?
