Вокруг того, первого, Червена не было лесов, зато в изобилии хватало камня, и потому его стены и посад были каменные, не боящиеся пожаров. Когда город разросся, и в него принялись стекаться торговцы, стали и лес сплавлять по Ветлуге. Поначалу дома строили из простого серого камня, но однажды особенно сильный обвал вскрыл тело неприметной скалы недалеко от Червена, и оказалось, что камень в ней – красный. Князь воспринял это совпадение как знак. Красный камень пошел на строительство детинца, храмов и крепостной стены, а остатки его простой люд использовал для укрепления уже собственных изб. Из пригоняемого по Ветлуге леса резали венцы и наличники, столбы и крылечки, легкие и ажурные, словно то и не дерево вовсе было, а кружево. И каждый житель стремился отличиться – расписывал стены и потолок избы огнехвостыми петухами, резвыми лошадками, цветами да ягодами.
Червен был городом богатым и ярким. От земли до коньков крыш столица выглядела как резная шкатулка. По осени же, будто мало было рукотворного великолепия, столицу охватывали пожары. Никто толком не знал, почему именно рябины росли в Червене на каждом углу, и почему именно им так полюбилась каменистая, неприветливая земля, на которой стоял город. Но возле каждого крыльца шелестело резными листьями дерево с серо-зеленой корой. По осени в Червене вспыхивало пламя. Тяжелые гроздья крупных ягод были похожи на головной убор невесты. Оранжевые с красным огоньки перемежались с хрупкими бордовыми листьями. Рябины опускали тяжелые ветви на крыши домов, сливаясь с ними в единый костер. Венки из рябиновых ягод украшали червенских невест. Вышивка красовалась на оберегах и полах одежды. Сушеные ягоды, зашитые в мешочек, давали матери детям, отправляющимся в дальний путь, а рябиновая настойка на меду была главным напитком на праздничном столе.
Каждый раз, попадая в Червен, Марий боялся ослепнуть. Этот город казался ему ярмарочной девицей, размалеванной сурьмой и румянами, крикливой, шумной, цветастой и вульгарной. Он с радостью поселился бы в светлой простецкой Каменке, да хоть и на чердаке «Золотой ладьи». Но Школа Дейва стояла в столице, и раз за разом Марию приходилось возвращаться в Красный город.
Лодка Кажены мягко ткнулась носом в песок и закачалась на речной глади. Итрида привстала, чтобы выскочить на берег и размять ноги, но Кажена придержала ее за руку.
– Не спеши. Сейчас чернецы вытянут лодку повыше и помогут нам выйти.
– Я не дочь купца, а бродяжница с тракта. Мне не нужно подавать ручку на каждом шагу.
Итрида перемахнула край лодки и с наслаждением потянулась. С Ветлуги дул холодный ветер. Солнце было все еще по-летнему теплым, и лицо Итриды слегка горело, поэтому бродяжница с наслаждением повернулась в сторону реки, остужая горячую кожу. За ее спиной по специально поднесенным досочкам степенно ступала Кажена. Дочь купца подошла к Итриде и встала рядом с ней, спрятав руки в широкие рукава.
– Прости, Итрида. У меня и в мыслях не было тебя обидеть. Я веду себя с тобой так, как привыкла обращаться с женщинами, но все забываю, что ты иная. Обещаю, что отныне не буду пытаться указывать тебе, что делать. Ведь я хочу, чтобы ты стала моей гостьей, а не врагом.
Гостьей. Не другом.
Кажена была осторожна в словах, как лисица. Не спешила панибратствовать с бродяжницей, но собиралась связать ее узами гостеприимства. Итрида скрыла усмешку и склонила голову, принимая извинение Кажены.
Стражи на пристани внимательно просмотрели бумаги Кажены. Приняли от нее плату за вход в город – ровно столько, сколько значилось в княжеском указе, и ни монеткой больше – и вернулись к своим постам. Маленькая процессия направилась к воротам Червена. При мысли о том, что вот-вот увидит сказочный Красный город, у Итриды засосало под ложечкой. Она с надеждой глянула на Мария, но дейвас был хмур и молчалив. Он смотрел на город как на нечто, что было ему глубоко неприятно.
Но все мысли о чувствах дейваса вылетели из головы Итриды, когда перед ними распахнулись ворота, и Червен обрушился на нее красками, шумом и толчеей. Итрида застыла, совсем по-детски открыв рот. На ее щеках вспыхнул румянец как у простой девки, увидавшей красивого парня. И, пожалуй, именно так себя чувствовала Итрида. Она влюбилась с первого вздоха – но не в человека, а в город.
В Каменке у семьи Кожемяк был добротный терем в два этажа. Макушку его украшали флюгера с красными петухами, которые защищали добро от пожаров. В небольшом городке терем смотрелся броско и был хорошо заметен среди низкорослых изб простых горожан. В Червене терем был такой же, вот только окружали его не менее богатые дома: даже одноэтажные, они смотрелись важно и дорого.
