— Дар, одно дело нас увидеть. И совсем другое — что-то нам сделать. — Впрочем, Атин все время смотрел по сторонам. — Тот выстрел повалил меня на спину, но пластину не пробил.
Он был прав. Броня кидалась в глаза, но свою функцию выполняла исправно. Дарману тоже недавно прилетело. Возможно, в будущем сам вид этой брони будет отпугивать врагов. «Жесткая работа с общественностью», как называл это Скирата. Миф, говаривал сержант, выигрывает почти столько же сражений, сколько реальность.
Сейчас немного мифологической помощи не помешало бы.
Они находились в четырехстах метрах к юго-востоку от комплекса. Джинарт остановилась перед пологим склоном и просунула морду в просвет среди листвы. Было слышно, как она принюхивается.
— Зайдем здесь, — объявила гурланинка.
Никакой дыры не было видно.
— Как вы узнали, что там?
— Я могу обнаруживать твердые поверхности, движение — все, что угодно. Мне не нужно видеть глазами. — Она снова принюхалась, — точнее, Дарман решил, что она нюхает воздух; это вполне могло быть эхолокацией. — Что, так и будешь торчать тут до утра прекрасной мишенью?
— Нет, мэм, — ответил Дарман и встал на четвереньки.
Джинарт, возможно, видеть и не требовалось, но ему — очень даже. Можно было обойтись фильтром ночного видения, но Дарману хотелось настоящего, нормального света. Он включил тактический фонарик. И сразу же выключил.
— Ох…
— Что такое? — спросил Атин.
— Ничего, — отозвался Дарман. «Нелюбовь к замкнутому пространству — это нормально», — сказал он себе. Когда луч фонарика светил вперед, он видел воочию, в какой удушающе тесной норе оказался. Включив ночное видение, он просто смотрел в узкий туннель, отгородившись от мира своей надежной броней. Сейчас эта защита казалась не просто привычной, но и реально нужной.
«Соберись».
Впереди слышались звуки возни, но они удалялись прочь. Рюкзак задевал за потолок туннеля, время от времени сверху сыпались камешки и комья земли. Ход был вырыт тысячами маленьких лапок и имел круглое сечение, потому что гданам, конечно, не требовалось столько же места, как взрослому мужчине. Из-за скругленного пола Дарману почти казалось, будто ладони и колени упираются в стенки туннеля, как если бы он совершал восхождение по дымоходу. Временами он чувствовал дезориентацию, тогда приходилось закрывать глаза и встряхивать головой, чтобы восстановить ощущение своей позы в пространстве.
— Все нормально, Дар? — спросил Атин. Дарман слышал в шлеме затрудненное дыхание и думал, что это его собственное, но то был Атин.
— Немного дезориентирован.
— Опусти голову и смотри в пол. Голова кружится от давления на затылок.
— У тебя тоже, да?
— Угу, как-то странно. Не знаю, что мы там унаследовали от Джанго, но точно не любовь к лазанью по пещерам.
Дарман наклонил голову вперед и сосредоточился на ладонях, которые переставлял перед собой. Он включил наружный динамик:
— Джинарт, зачем таким маленьким зверькам рыть такие широкие туннели?
— Никогда не пробовал тащить целого мерли или вхека домой на ужин? Гданы работают сообща. Именно поэтому они способны убить добычу, которая во много раз крупнее их самих. Мне кажется, этот урок должен быть понятен людям вроде вас.
— С другой стороны, — настороженно произнес Атин, — можно сделать вывод, что численное превосходство побеждает силу.
— Благодарю за позитивный настрой, рядовой Атин. Рекомендую выбрать ту интерпретацию, которая сильнее поднимает твой боевой дух.
Дальше они почти не разговаривали. Потея от усилий, Дарман продвигался вперед и вскоре обратил внимание на странный запах. Поначалу просто неприятный, как вонь гнилого мяса, он становился все более едким и сернистым. Запах напомнил о Джеонозисе. Места сражений всегда воняли отвратительно. Дыхательный фильтр был эффективен против химического и бактериологического оружия, но запахи свободно пропускал. Разорванные тела и выпущенные кишки испускали характерный и мерзкий смрад.
Именно его Дарман сейчас и ощущал. Он сглотнул, борясь с тошнотой.
— Фирфек, — сказал Атин. — Я расстался со своим обедом, и это только начало.
— Комплекс уже близко, — поведала Джинарт.
— Насколько близко? — спросил Дарман.
— Это пахнет фильтрат, который просачивается из канализации. Трубы сделаны из необожженной местной глины.
— Запах только оттуда? — поинтересовался Дарман.
— О, я думаю, еще от гданов. Точнее, от их недавней добычи — они выкапывают камеры, где хранят излишки. Да, запах с непривычки неприятный. — Джинарт вдруг остановилась, и Дарман налетел на нее сзади. Для своих размеров гурланинка оказалась тяжеленькой. — И это хорошо, поскольку означает, что мы недалеко от намного более обширной камеры.
Дарман практически испытал облегчение оттого, что это просто воняет гниющее мясо, хотя даже так разило прилично. Лишь бы не его мясо. Он пополз дальше, спеша добраться до более просторного подземелья, и вдруг перчатка погрузилась во что-то мягкое.
