Он сразу понял, что это. И рефлекторно посмотрел вниз. Как нередко бывает с теми, кто многое повидал в жизни, Дарман вдруг мысленно перенесся в прошлое. Он полз по рву, заполненному нерфьими кишками, а Скирата бежал рядом и орал, чтобы он не останавливался, потому что все это «ерунда, ерунда по сравнению с тем, что будет в реальном бою, сынок».
Они называли это место Блевальней. Было за что.
От усталости было сложно сдержать тошноту. Дармана чуть не вырвало, что было бы совершенно ни к чему в герметичной броне. Он поборол позывы, тяжело дыша с закрытыми глазами и изо всей силы, до крови закусив губу.
— Я в порядке, — пробормотал он. — В порядке.
Дыхание Атина было хриплым. Он наверняка испытывал те же симптомы. Физиологически они были идентичны.
— Можете выпрямиться, — сказала Джинарт.
Дарман зажег фонарик. Камера, в которой они оказались, была не просто более просторной, но и достаточно высокой, чтобы можно было стоять во весь рост. Стены были покрыты чем-то наподобие крохотных террас, которые шли от пола по спирали вокруг всей камеры. С террас вонзались в стены десятки двадцатисантиметровых туннелей.
— Сюда гданы уходят, когда дожди затапливают их норы, — объяснила Джинарт. — Они не глупы.
— Когда-нибудь скажу им спасибо, — буркнул Атин. — Как далеко до трубы? Вы можете ее найти?
Джинарт приложила лапу к стене, где крохотных туннелей не было.
— Гданы знают, что дальше твердая поверхность. — Она помолчала. — Да, там струится вода. По ощущениям, где-то метр грунта — может, немного больше.
Дарман подумал, не снять ли шлем, но решил, что не стоит, и ограничился тем, что сбросил рюкзак на землю. Он достал саперную лопатку и на пробу воткнул в стену. Материал по консистенции походил на мел.
— Ладно, я работаю пять минут, потом ты пять, — сказал он Атину.
— А потом я, — сказала Джинарт, но Дарман остановил ее, подняв ладонь.
— Нет, мэм. Лучше возвращайтесь к Девятому. Дальше мы сами, а если что-то случится, им ваша помощь будет нужнее.
Джинарт какое-то мгновение колебалась, потом побежала обратно в туннель, даже не оглянувшись. Возможно, стоило попрощаться, но это было бы слишком фаталистично. Дарман планировал вернуться, выйдя через главную дверь вместе с Атином и Утан.
Он нацарапал круг кончиком лопатки и принялся рыть спрессованный грунт. Дело продвигалось медленно, и Дарман спохватился, лишь когда Атин похлопал его по плечу и сменил у стены. Постепенно начало проступать отверстие, в которое мог пролезть человек.
— Укрепим? — спросил Дарман, думая, чем придется пожертвовать, чтобы подпереть верхний край.
— По идее, мы пройдем этим ходом только раз. Если обрушится — то-то беда.
— Если по дороге придется взрывать, он может обрушиться. Как альтернативный выход?
— Хочешь удирать через эти туннели? Нас тут поджарят. Одна струя из огнемета превратит нас в угли.
Атин начал рыть медленнее. Дарман встал по другую сторону проема, и они стали работать вместе, вынимая все более сырой и черный грунт и утрамбовывая края, чтобы можно было сверлить, не опираясь о стенки короткого туннеля. Отверстие ослабляло структурную прочность земляной стены; Дарман молился, чтобы та продержалась, пока они не переберутся на другую сторону.
Возможно, стоило взять с собой Этейн. Она могла бы держать стену с помощью своих джедайских способностей. Дарман вдруг понял, что соскучился. Поразительно, как быстро люди сближаются под огнем.
Лопатка Атина звякнула обо что-то твердое.
— Труба, — сказал он. — Пора сверлить.
Несколько выстрелов из «дисишки» проделали бы славную дыру даже в самой толстой глиняной трубе. Но заодно, как подозревал Дарман, обрушили бы потолок камеры и привлекли внимание множества дроидов. Пришло время более медленной, но тихой работы. Ручная дрель входила в стандартный набор для силового проникновения. Разделив круг примерно пополам, оба начали сверлить отверстия с пятисантиметровым интервалом, начав сверху. Лишь когда они добрались до самого низа, из дырок начала просачиваться жижа.
На земляные работы и сверление ушел час. Дарман больше не мог выносить пота, который струился по лицу, и наконец снял шлем. Смрад еще больше усилился. Он заставил себя не обращать внимания.
Атин хлебнул воды и протянул бутылку Дарману.
— Надо восполнить убыль жидкости, — сказал он. — При потере пяти процентов перестаешь ясно мыслить.
— Ага, знаю. А пятнадцать процентов — это смерть. — Дарман выпил полбутылки, вытер пот и энергично почесал голову. — Еще одно замечание для умников из «Ротаны», когда вернемся домой: улучшить в этой броне терморегуляцию.
Он встал сбоку от намеченного в глиняной трубе диска, проступавшего сквозь остатки земли, и поднял таран. Пальцы крепко сжали обе ручки. На этот раз требовалась особая осторожность, иначе труба могла разлететься от удара. — Готов?
— Готов.
«Один, два…»
— Три, — буркнул Дарман. Таран ударил с силой в несколько метрических тонн, и намеченная секция выпала внутрь. Из трубы выплеснулся фонтан вонючей черной жижи, забрызгав Дармана с ног до головы.
