— Какая прелесть, — вздохнул спецназовец. — Нет, в следующий раз выдайте матово-черную. Пожалуйста.
Атин снял шлем, и Дарман увидел, что он с трудом сдерживается, чтобы не заржать. Теперь, когда труба была вскрыта, она стала идеальным проводником, по которому звуки могли распространяться наверх. Атин зажал рот ладонью, согнулся и даже как будто закусил зубами пластину. Он весь трясся. Когда он выпрямился, по его лицу лились слезы. Атин отер их, охнул и согнулся снова.
Дарман ни разу не видел, чтобы этот парень хотя бы улыбнулся. А теперь он истерически хохотал, потому что его товарища забрызгало чужими нечистотами. В этом не было ничего смешного.
А впрочем, нет. Это было смешно до умопомрачения. Желудок Дармана свело непроизвольной судорогой. Затем это снова перестало ему казаться смешным, но остановиться он уже не мог и продолжал беззвучно хохотать, с трудом сдерживаясь, пока не заныли мышцы пресса. Наконец приступы прекратились. Дарман выпрямился, чувствуя необъяснимое истощение сил.
— Доложить Девятому, что мы на месте? — спросил он, и целых три секунды обоим удавалось сохранять полное спокойствие, после чего истерика накатила снова.
Когда осознаешь, что на самом деле означает этот смех, какой примитивный рефлекс его вызвал, сразу перестаешь веселиться. Это было облегчение, что опасность миновала. Примитивный сигнал «отбой тревоги».
Хотя это нисколько не соответствовало реальности. Настоящая опасность была впереди.
Дарман, к которому моментально вернулось хладнокровие, надел шлем и включил комлинк.
— Сержант, это Дарман, — тихо произнес он. — Мы в канализации. Ждем вашего сигнала.
Девятый с Пятым установили автоматический бластер «Е-Веб» в полукилометре от фасада комплекса. Довольно близко. Если кто-то их и заметил, то никакой реакции не наблюдалось.
— Принято, Дар. — Девятый посмотрел на часы в левой перчатке. — Крышку люка уже видишь?
В комлинке потрескивало. Девятый снова порадовался своему решению насчет прогулки в Теклет. В режиме радиомолчания нечего было и думать о том, чтобы провернуть эту операцию. Слишком много неизвестных, чтобы полагаться чисто на хронометраж.
— Просто шел по грязевому следу, и он привел сюда, — сказал Дарман. — Хочешь взглянуть?
ВИД высветил зернистое зеленое изображение гигантских, сочащихся влагой труб, которые могли быть километрового диаметра или всего лишь толщиной с сантиметр. Если на то пошло, это вполне могла быть картинка чьих-то кишок. В любом случае выглядело все неаппетитно.
— Что это над тобой?
— Грязная квадратная плита, и это не канализация. Вода поступает сюда из других труб. — Изображение дернулось, когда Дарман опустил голову, чтобы свериться с планшетом. Над экраном светился жутковато-призрачный план здания. — Если они строили четко по чертежам, то это защитный фильтр, а прямо над ним — камеры максимальной защиты. — Послышались царапающие звуки. — Да, серийные номера совпадают с чертежами. Если наверху случится какой-нибудь инцидент и им нужно будет обработать помещение, то фильтрованная вода и химикаты должны поступать отсюда.
— И тебе нужно его взорвать?
— Ну, вряд ли я смогу отковырять его шпилькой. Он утоплен в пермакрит. Думаю, им бы не хотелось, чтобы эта штука отвалилась.
— Значит, самое время устроить пиротехническое шоу на вилле. Давай синхронизируем.
— Хорошо. Дай мне пару минут, чтобы заложить заряды.
Две минуты — это немало. Девятый стал считать секунды. Он знал, что Этейн расхаживает взад-вперед за его спиной — но ведь офицеру не скажешь, чтобы прекратил это дело и не суетился. Девятый сосредоточил внимание на Пятом, который с расслабленным видом сидел на корточках возле треноги, проверяя прицел. Сержант завидовал его безмятежности. У него самого подводило живот. Так всегда бывало на учениях — сейчас было еще хуже. Пульс стучал в ушах и мешал сосредоточиться.
Дарман вышел на связь с одиннадцатисекундным опозданием:
— Готово. Я буду вести отсчет. Мы сейчас отходим обратно из канализации. Если верхняя камера завалится, нам понадобится немного времени, чтобы выбраться оттуда.
— Немного — это у тебя сколько?
— Может быть, вечность. Нас тут может убить.
— Давай без этого обойдемся, ладно?
— Ладно.
Этейн стояла над душой. Девятый оглянулся, надеясь, что она поймет намек.
— Вы ведь раньше никогда не работали полным составом? — очень кстати спросила коммандер.
— Нет, — прошипел Девятый, не став добавлять «мэм».
— Вы справитесь, — сказала она. — Вы самые подготовленные, самые опытные бойцы в Галактике, и вы уверены в успехе.
Девятый чуть не ответил ей парой емких слов на хаттском, но вдруг осознал, что она права. Желудок снова обрел покой и равновесие. Он четко слышал голос Дармана. Лихорадочное сердцебиение унялось. Он предпочел не задумываться, как она достигла такого эффекта.
— Десять, — произнес Дарман. Изображение с его камеры по-прежнему шло на ВИД Девятого. Он все еще бежал по туннелю. У сержанта появилось ощущение, будто он мчится по каналу и вот-вот плюхнется в глубокий водоем.
— Пять… — Стало темно. Дарман прижал голову к груди. — Три… Два… давай, давай, давай.
