В Ланьчжоу китайские власти задержали нашу группу на десять дней, объявили карантин. 14 августа подали автомашины, и далее на юго-восток мы ехали уже горными дорогами. Это бывшие караванные тропы, кое-как приспособленные к веку машинной техники. На такой дороге два встречные машины едва разминутся. Едешь сотни километров по горным карнизам. С одной стороны уходит ввысь скальная стена, с другой — бездонные пропасти. Даже местные шоферы не рискуют развить скорость более 10–15 км в час, а когда рискуют и хотят порисоваться, то получается как у нас на выезде из Ланьчжоу, когда мне пришлось силой взять управление машиной из рук шофера. Затормозили над краем пропасти. Оба набили себе громадные синяки и шишки и в наступившей тишине слушали, как большие и малые камни сыпались из-под колес и долго стучали где-то там, в глубине, по уступам. [205]
Расстояние от Ланьчжоу до главного города провинции Шэньси — Сиани проехали за трое суток. Чем ближе к Сиани, тем чаще встречались длинные вереницы носильщиков, тащивших на бамбуковых палках-коромыслах тяжелые военные грузы. Шли пехотные колонны, легкая артиллерия, в том числе и советские полковые пушки. Солдаты одеты по-летнему — белая рубаха, белые короткие штаны, на голове соломенная шляпа, на ногах тапочки, а многие просто босиком. Мне, видевшему впервые китайскую армию в ее буднях, бросилась в глаза убогость солдатской одежды. И дело тут не в ее простоте, а в предельной изношенности. Все грязное, рваное. Вроде бы не солдатский строй на походе, а толпа нищих, правда молодых. В общем, не впечатляет, мягко говоря.
Мы въезжали в район боевых действий, где фронт против врага внешнего — империалистической Японии — соседствовал с фронтом внутренним, с фронтом гражданской войны между войсками гоминьдана и Компартии Китая. И хотя мне довелось работать в качестве советника далеко от этих мест, думаю, нелишне сказать несколько слов именно об этом районе, так как сложность и противоречия военно-политической обстановки в Китае тех лет здесь проступали особенно явственно.
Еще в первой половине 30-х годов войска Компартии Китая, совершив поход с юга страны на север, очистили от чанкайшистов северную часть провинции Шэньси и создали свою базу с центром в городе Яньань. В Китае этот район называли Пограничным (затем Особым), потому что он был расположен на границах нескольких провинций. Отсюда и третье его название Шэньганьнинский — то есть по начальным слогам провинций Шэньси, Ганьсу, Нинся. Гоминьдановцы плотно блокировали район, пытались его ликвидировать, и борьба на этом фронте гражданской войны продолжалась вплоть до лета 1937 года, когда японцы начали военное вторжение в Северный Китай, затем в Центральный и Южный. Под давлением различных китайских общественных кругов, в том числе и части своего генералитета, Чан Кайши заключил соглашение с КПК о совместной борьбе против агрессора — империалистической Японии. Однако, по существу, это соглашение в главных своих пунктах осталось на бумаге.
Вот лежит передо мной карта — схема этого района, она публиковалась в разных советских изданиях. На первый взгляд, все ясно — гоминьдановские армии со всех сторон окружили Особый район, а с севера к нему вышли и передовые [206] части японцев. Это конец 1939 — начало 1940 годов. Как раз в то время, о котором веду речь. Попытаюсь немного раскрыть эту схему. Заглянем в кружки и овалы, обозначающие дивизии и армии, и увидим, что все здесь очень непросто.
Начнем с северо-запада. Эту границу Особого района блокирует кавалерия трех Ма, так называли их в Китае. Это три брата, три китайских мусульманина, три генерала чисто феодального склада. Причем старший Ма (40 тысяч конницы) враждует со средним Ма (15 тысяч конницы) из-за того, что последний разграбил транспорт с оружием, который Ма-старший закупил у японцев. Для всех трех Ма глава Центрального правительства Чан Кайши просто один звук, они и его во внимание не принимают. А придвинули свои войска к Особому району только потому, что коммунистов считали куда более опасным врагом для своей провинции Нинся, чем гоминьдановцы. Япония для феодального клана Ма — выгодная клиентура, и теперь, когда японские войска придвинулись вплотную, можно сбывать им шерсть и прочие продукты скотоводства без опаски, что по пути караваны разграбят китайские генерал-губернаторы соседних провинций.
С северо-востока Особого района, в излучине реки Хуанхэ, дислоцировались кавалерийские соединения маньчжурского генерала Ма Чжаньшаня. В свое время, в 1931 году, когда японцы вторглись в Маньчжурию, Ма Чжаньшань был одним из немногих маньчжурских военачальников, которые попытались оказать японцам сопротивление. С остатками своих войск он отступил в Северный Китай и впоследствии продолжал вести бои с японцами, не вступая с ними ни в какие контакты. В общем, такие, как он, среди старого китайского генералитета — исключение.
