Цифра эта была вполне реальной. Всего у нас было 42 стрелковых полка. Из них 24 наступали на главном направлении при поддержке 60 артиллерийских, минометных и гвардейских минометных полков. Подобная плотность ствольной и реактивной артиллерии просто великолепна, но организовать движение этой массы орудий и минометов, после того как пехота и танки прорвут фронт и углубятся в оборону противника, очень сложно. Постоянное взаимодействие находящихся в движении стрелковых полков и следующих за ними полков артиллерийских и минометных опять-таки в решающей степени зависит от четкой работы штабов. Разработкой этого взаимодействия и занимались мы очень усиленно в канун наступления.
Большую заботу о политическом обеспечении взаимодействия войск проявлял Военный совет фронта. Перед началом наступления мы получили его директиву, в которой содержалось требование направлять в общевойсковые соединения для увязки взаимодействия вместе с командирами приданных и поддерживающих артиллерийских, танковых и авиационных частей политработников, которые могли бы на месте решить все возникающие вопросы. Политработники артиллерийских частей строго выполнили эти указания, установив тесный контакт с политорганами общевойсковых [140] соединений, что очень помогло в их совместной работе. Наши политработники оказали большую помощь местным партийным и советским органам в агитационно-массовой работе среди населения. Они разъясняли населению освобожденных районов республики внешнюю и внутреннюю политику Советского правительства, информировали о славных победах Красной Армии, раскрывали аспекты ленинской национальной политики партии, напоминали о давней дружбе русского и эстонского народов, срывали лживые маски с лиц буржуазных националистов.
Должен сказать, что к началу наступления во всех артиллерийских и минометных батареях были созданы полнокровные партийные и комсомольские организации. В каждом боевом расчете имелся коммунист или комсомолец.
Мощной была наша группа артиллерии дальнего действия. Она состояла из двух пушечных бригад, двух корпусных артполков, разведывательного артдивизиона, двух отрядов аэростатов воздушного наблюдения и эскадрильи корректировочно-разведывательной авиации. В качестве командующего артиллерией армии я должен был непосредственно руководить огнем этой группы. Образно говоря, группа артиллерии дальнего действия (по военной терминологии — АДД) — это самый дальний артиллерийский кулак, которым наступающий может бить по тылам обороняющегося.
По всем оперативным компонентам Таллинская операция мыслилась как очень глубокая и цель преследовала самую решительную — разгромить противника и освободить окончательно Советскую Эстонию. Поэтому 2-ю ударную армию и сделали столь сильной (пять стрелковых корпусов), поэтому придали ей 15 артиллерийских и минометных бригад, поэтому же обеспечили ее и танками. У нас было около 500 танков и самоходно-артиллерийских установок, входивших в составы танковой бригады, семи отдельных танковых и пяти самоходно-артиллерийских полков. Большая часть танков и самоходок предназначалась для непосредственной поддержки пехоты, а затем, после преодоления тактической зоны вражеской обороны, танки и самоходки сводились в два подвижных отряда. Один имел задачу продвигаться прямо на север, на город Раквере, на перехват тыловых коммуникаций 3-го танкового корпуса СС, другой отряд через город Тапу должен был устремиться на Таллин{50}. [141]
Дня за три до начала наступления к нам приехал командующий Ленинградским фронтом маршал Л. А. Говоров. Попросил отвезти его на плацдарм, в 108-й стрелковый корпус. Мы с командармом И. И. Федюнинским сопровождали его в этой поездке. Как обычно, Леонид Александрович Говоров был немногословен. В 46-й стрелковой дивизии, на переднем крае, он долго смотрел в стереотрубу. День был превосходный — истинно бабье лето. Теплый, сухой, с прозрачными далями, с рощами и перелесками, чуть тронутыми золотым цветом ранней осени. Маршал сказал командиру дивизии Семену Николаевичу Борщову:
— Болота у вас.
— Болота да мочажины, — согласился Борщов.
В 90-й дивизии, на наблюдательном пункте ее командира Николая Григорьевича Лященко, маршал тоже долго осматривал лежащую местность, спросил про немецкие опорные пункты, спросил и меня, как намерен и планирую давить фашиста огнем, а потом сказал комдиву Лященко:
— Тесно в вашей полосе.
— Тесно, — сказал Лященко, поняв, что командующий говорит про опорные пункты и различные сооружения и инженерные заграждения противника. И добавил: — Зато сухо, товарищ маршал!
— Да! — сказал Леонид Александрович. — Зато сухо.
