Мерлин застонал, не желая вылезать из-под своих рукавов на свет божий. Он не знал, как теперь покажется...да всем. Хорошо, что хоть похмельем можно отделаться, но... Что у здорового на уме, то у пьяного на языке. И если с близкими людьми подобная откровенность была неловкой, но ее можно было пережить, то вот советники, гонец и рыцари... Даже откровенность Артуру могла сойти за шутку, на этот счет он мало беспокоился, в его отношениях с другом всегда было мало напряжения. Кроме, конечно, признания в магии, и это чудо, что его не случилось. Но официальные лица... Самое ужасное, что разбираться с этим придется не ему, а Артуру. Точнее, ему-то придется отвечать, но только перед другом, от которого, скорее всего, получит кучу работы, ночевку в темнице или колодки на часок – что-нибудь вроде этого. Главное, чтобы теперь ничего не случилось с посольством, чтобы ничего не сорвалось из-за его заколдованного поведения. И так было приложено слишком много усилий и ухищрений, чтобы остановить гнев оскорбленного Баярда и заставить его все же устроить переговоры.
- Это все? – наконец он выполз из-под своих рук и сел нормально. Гаюс и Годрик переглянулись.
- Нет, не все, – степенно и озабоченно ответил лекарь. По его тону Мерлин понял, что речь о чем-то серьезном. – Понимаешь...теперь в замке есть еще один человек, который знает о твоей магии.
Сердце как будто куда-то провалилось, а в легких резко исчез воздух. Мерлин тупо таращился на друзей, не в силах полностью осознать ужас сказанного.
- Кто? Как?!
- Успокойся, – ответил Гаюс задумчиво и серьезно. – Кажется, все не так страшно, но...тебе все же стоит с ней переговорить.
- С ней?..
- Это Пенелопа.
- Ее тАк зовут? – между делом насмешливо спросил рыцарь, обернувшись на лекаря. Старик строго воззрился на него снизу-вверх.
- Она согласилась молчать о магии Мерлина. По-твоему, это не повод, чтобы ее уважать?
- Да она же трусишка, – фыркнул Гриффиндор и взглянул на Эмриса. – На твоем месте я бы как-нибудь убедился, что она точно не расскажет. Трусливым людям доверять нельзя. А то маленькое давление, от той же Гвиневры, и прощай, обещание.
- Подожди, – остановил их Мерлин, которому, конечно, не понравились эти слова, но он решил пока не спорить. – Как она узнала? Если я где-то раскрыл себя, то, может, не она одна увидела меня...
Гаюс покачал головой.
- Если верить ее словам, вы были одни в комнате. Она спросила, ты ответил и показал. Все.
Насчет наказания он оказался частично прав. Из-за всей этой истории спать ему решительно не хотелось, поэтому в его планах было вовремя принести королю завтрак. Когда же он собрался с духом и уже отправился на кухню за едой, его остановил сэр Борс и сказал, что по приказу Артура это утро он проведет в колодках. Мерлин только вздохнул. Колодками их знакомство началось, и ему иногда казалось, что оно ими и закончится когда-нибудь. И это в лучшем случае.
В колодках он занимался философскими размышлениями на тему человеческой травли. Потому что он не понимал, как людям до сих пор не надоело бросать овощи в наказанных. Он сидел в этих колодках уже в который раз (хотя и последний был довольно давно), и все равно лица прохожих растягивались в ухмылках, а гнилой запах расквашивался по его волосам, если он успевал пригнуть голову. В чем смысл? Что хорошего в этом стадном чувстве? Сегодня им сказали, что он виновен, и в него бросают овощи, а завтра скажут, что виновен кто-то из них, и уже в того будут бросать овощи, причем даже не выясняя, в чем вина и почему, собственно, она достойна наказания. Он решительно ничего в этом не понимал.
Именно в колодках он встретил процессию прибывших ко двору послов Мерсии с их свитой. Точнее, они заметили его, он заметил их. Еще, конечно, он заметил встречающего процессию Артура, который делал вид, что его слуги тут вообще нет. В этот момент к Мерлину закралось чувство, что он понимает, что происходит, и его подозрения оправдались, когда его вытащили из колодок сразу после того, как шаги процессии затихли в глубине замка.
- В обед у них будет Заседание, – сказал ему сэр Борс, помогая выбраться. – Артур сказал, чтоб ты не попадался на глаза ни ему, ни гостям до его окончания. Даже в его покои не приходи.
- Но там же нужно будет убраться...
- Этим занимается Джордж, он сегодня прислуживает королю.
