Мерлин ни за что бы не признался, что почувствовал в этот момент укол обиды. Необоснованный, потому что он все понимал. Вчера он явно наговорил много опасных вещей в присутствии гонца, и теперь было безопаснее держаться подальше от посольства. Безопаснее для Камелота. От переговоров с Мерсией зависело слишком многое, и они слишком трудно достались, Артур не мог рисковать благополучием королевства ради хорошего настроения друга. К тому же, Мерлин знал, что Артур соглашается на Джорджа лишь в крайнем случае. Когда уже теряет голос от криков, когда стаптывает сапоги в поисках своего вечно пропадающего куда-то слуги, когда ситуация бывает настолько серьезной, что становится необходимым злом терпеть шутки про латунь. Мерлин знал все и понимал, однако настроение все равно было подпорчено.
Первым делом он принял ванну. Затем хотел поговорить с Пенелопой, но девушка была со своей хозяйкой, а та была в самой гуще международных переговоров. Поэтому он вернулся к Гаюсу, и тот предложил ему универсальный способ убить время – работу. Пока он в тысячный раз отмывал аквариум с пиявками, все его мысли были о переговорах. Уладится ли все, не придумали ли послы особенных каверз. Обед он съел, как обычно не подав виду, что в нем не было соли, а мясо слегка пережарено. И когда в двери наконец заглянул Леон со словами “Артур требует тебя, срочно”, Мерлин словно ожил и помчался в королевские покои, хотя его и определенно ждал там нагоняй.
Однако он ошибся. В покоях никого не было. Он уже думал присесть на стул, как двери открылись, впуская короля, который, не глядя на слугу, прошел к письменному столу.
- Прости за колодки, – бросил он по пути. – Ты вчера столько наговорил, что нужно было, чтобы наши гости увидели тебя наказанным, иначе у них был бы лишний козырь. Да еще какой.
Артур остановился за своим столом и сел на стул. Мерлин кивнул, его подозрения подтвердились.
- Хотя, – продолжил король уже обычным наигранно-надменным тоном, – если ты мне сейчас скажешь, что все вчерашнее действительно было похмелье, я заберу свои слова обратно и добавлю к колодкам еще темницу и догонялки с моими собаками. Я понятно выразился? – и он растянул губы в фальшивой угрожающей улыбке.
Мерлин, немного удивленный, снова кивнул и сел. Ему не давали разрешения сесть, но между ними такое уже даже предметом шуток давно не было.
- Так что это было? Стресс? Кризис среднего возраста?
Маг вскинул брови.
- Мне двадцать пять.
Друг небрежно пожал плечами.
- Может, я тебя убью в пятьдесят.
- Действительно, – беззлобно проворчал Мерлин. – Боюсь, такими темпами я с тобой до пятидесяти не доживу. Если, конечно, не свалю подальше.
- Куда ты от меня денешься, – фыркнул Артур. – Так что? Месть?
- За что? – слуга даже заинтересовался.
- Я откуда знаю, что там в твоей душонке на меня обижается. Может, за графин, которым я в тебя запустил на неделе.
Мерлин прыснул.
- То есть, про графин ты помнишь, а про кучу подушек, тряпок, сапогов, не считая еще подзатыльников – нет?
- Подушки и тряпки мягкие, с сапогами ты сам был виноват, за целый день не почистил, а подзатыльники обычное дело, старшие братья часто дают их младшим, – легко парировал король, но слуга еще больше вскинул брови.
- Так ты признаешь, что мы братья?
Артур завис, не зная, как оправдать свои слова, а потом раздраженно пробурчал:
- Я вчера столько бреда от тебя наслушался, что это, видимо, было заразно. Так, – свернул тему он прежде, чем Мерлин озвучил все ехидства, вертевшиеся на языке, – я все еще не получил ответа на вопрос.
- А почему ты думаешь, что это не было похмелье?
- Мерлин, за семь лет ты называл меня кем угодно – от жабы до осла, но ни разу не звал “дорогим и горячо любимым другом”, “моей судьбой”, “моей второй стороной” и так далее. Так что если ты не собирался сделать признание в мужской любви, за что немедленно сгоришь на костре, то я жду объяснений.
Мерлин еще раз мысленно поблагодарил Гаюса и Годрика за то, что они успели влить в него антидот до того, как он признался Артуру в магии. Ведь, как видно, он успел вывалить половину из того, что про них двоих говорил Килгарра.
Он вздохнул.
- Честно говоря, я не знаю, поверишь ли ты.
- Почему нет?
- У нас нет доказательств.
- Пожалуйста, выдай мне хоть что-то, а то мне до конца жизни думать, что ты в здравом уме и твердой памяти курил фимиам Гвейну.
- Ну, – усмехнулся Мерлин, – дело в том, что...я был заколдован.
С лица Артура слетела вся веселость и беспечность.
- Когда? Как?
- Помнишь то вино, что я выпил позавчера у тебя из кубка? Оно и вправду было по-своему отравлено. Туда было добавлено магическое зелье. Гаюс бы, наверное, смог это понять, если бы сразу исследовал кубок, но его, конечно, отдали судомойке, поэтому достать вещественные доказательства нельзя. Но я...я никогда еще не вел себя так после... – он замялся, – после таверны. В общем, Гаюс заметил, что со мной что-то не так и вспомнил про это зелье, он слышал про него в молодости. Оно заставляет человека вести себя, как ребенок, то есть говорить правду, – он спохватился, – преувеличенную, даже если ее не просят.
