Она еще помнила, какими дико неловкими были первые несколько недель их замужества, когда он медленно заново учился ей доверять. Какими неловкими были первые минуты и часы после дарованного поцелуем прощения. Как сложно было решиться касаться, обнимать и целовать, стараясь каждым жестом, взглядом и словом доказать, что она больше не предаст. Она знала и слышала о куче семей, разрушенных адюльтером, поэтому вступать в замужество для нее было словно идти по хрупкому льду.
Но лед крепчал. И с каждой его улыбкой, с каждым поцелуем, с каждым рукопожатием те страшные дни оставались все дальше и дальше. И она уже стала забывать, что они вообще были, начала жить спокойно и полностью счастливо, забыв о прошлом. А теперь это прошлое вернулось, чтобы спросить с нее ответа.
- Думаешь, Ланселот встретил ее во время своих странствий? – спросила она наконец совершенно не то, о чем думала, и не то, что надо было сказать. Артур, внимательно наблюдавший за ее лицом, хмыкнул.
- Не знаю. Скорее всего. Возможно, Борс что-то об этом знает, я не спрашивал. Можешь сходить к нему на днях и узнать.
От последних слов Гвиневра вздрогнула и подняла голову.
- И что теперь? – не без горечи спросила она. Король пожал плечами.
- Ничего. Будем надеяться, что когда ведьма появится снова, мы сможем ее схватить и предать суду.
- Артур! – перебив, позвала королева. – Я не об этом.
Она скользнула на ковер у его стула и сложила ладони на его колене, настойчиво заглядывая в любимые глаза. Теперь между ними были не только годы любви, но и полтора года супружеской жизни да мертвый ребенок. Возможно, тогда, после свадьбы произошедшее могло бы что-то поколебать в их отношениях, но не теперь. Не после смерти их сына. И скоро мужчина вздохнул, наклонившись, чтобы поцеловать ее макушку.
- Не волнуйся. Все по-прежнему. Все хорошо. Просто я надеялся все забыть раз и навсегда, а сейчас оно всплывает, еще и таким образом...
- Я тоже хотела бы забыть, – с тоской сказала Гвен. – И я, признаться, забыла. За счастьем забыла обо всем.
Артур неожиданно нежно улыбнулся.
- И я. Я люблю тебя, Гвен. Дай мне кубок вина, кучу документов и горячую ванну – и все снова забудется.
Гвиневра тихо засмеялась, ласково поцеловав протянутую большую ладонь.
- А как получилось с Баярдом? – переменила она тему полегчавшим голосом. Но мужчина развел руками.
- Пришлось рассказать правду, почему я не вышел к нему в тот раз, когда он приезжал. А это значит, что нас с тобой ждет новая волна сплетен. Но...
- Но это лучше, чем волна смертей наших подданных, – кивнула Гвиневра. – Я понимаю.
Грохот уже замолк, но земля еще дрожала. Последнее августовское солнце закатывалось за горизонт, в который упирались уже голые поля, будто собиралось тоже, подобно овощам, зарыться глубоко в почву и остаться там до весны. В разлитый по небу мед взвивался дым и лениво плыл, портя собою вид подрумянившихся облаков. Сонную вечернюю тишину же разрывали вой, плач и гомон, которые были, конечно, тише, чем то, что происходило с час назад, но все же страшили и угнетали.
Крестьяне с гневом кидали в костры раздробленные стены своих сараев, в отчаянии собирали в кучу все, что можно было спасти и отстроить заново. Дети бегали вокруг с собаками, пригоняя домой разбежавшуюся скотину, женщины вытаскивали из-под груды обломков грязное белье и разломанные кровати. Хаос, на месте которого всего пару часов назад была уверенная маленькая деревня, был ужасающим.
Именно поэтому никогда не любивший выезжать из дома Алан сейчас стоял на пороге наполовину уцелевшего дома с потрепанной сумкой за плечами и пытался отцепить от себя жену.
- Мод, заканчивай, – проворчал он, стараясь быть строже. – Прекращай. Дорога в столицу куда безопаснее, чем бытие здесь, под пятой этого чудовища.
Женщина вскинула на него глаза и вдруг толкнула его в грудь.
- Эгоист! Думаешь, я тебя тут оплакиваю стою?! – она сердито уперла руки в бока. Ее лицо, в которое он влюбился много лет назад, сейчас было таким же пыльным и усталым, как и тогда, но теперь на нем было больше морщин, и он с горечью понимал, что часть из них – его вина. – У нас дом разворочен! Детей нечем кормить! А он о себе печется!
- Я?! – тоже взвился Алан. – Я о себе пекусь?! Да ради кого я сейчас во дворец иду, ради себя, что ли?!
- А то нет! – передразнила Мод. – Ты же даже из дома впервые за дюжину лет выполз. И не рассказывай мне сказки, что только потому, что у нашего соседа сарай разворотило.
Мужчина раздраженно поправил сумку на плечах.
- Так, все. Прекращай. Я скоро вернусь. Ты тут это, постарайся хозяйство привести в порядок. Что сможешь. Пусть Гильем и Йоханн тебе помогают, уже чай не маленькие. Иса тоже пусть без дела не сидит. Я приду, вместе решим, что дальше делать.
- И без тебя знаю, – фыркнула жена.
Они помолчали. А потом Мод вдруг снова обняла мужа своими крепкими мозолистыми руками. Без предупреждения, но он знал, что она это сделает.
- Приведи помощь, – вновь всхлипнула женщина. – Иначе мы пропали...
