- Слушай, ты же парень, зачем тебе косметика, а?
- Ня!
- “Ня’’ тебе! – Годрик передразнил ребенка, взял свободной рукой одну из баночек и открыл ее. К сожалению, там оказалось что-то слишком пахучее, и рыцарь смачно чихнул, взметнув в воздух розовое облачко. Ребенок весело загоготал.
- Сразу видно, Гриффиндор, что у тебя было мало знатных женщин, – авторитетно хмыкнул Гвейн. – Тогда бы знал, что эти их штуки – настоящее оружие.
С розовым от порошка лицом разъяренный маг повернулся к товарищу.
- Так, да? Ну, раз ты умеешь с женщинами, значит должен уметь и с детьми. Держи!
И он быстро усадил мальчугана на колени ошалевшему, не успевшему среагировать Гвейну. Мерлин передал ему тазик с водой, в котором до того сам мыл руки, и Годрик стал отмывать лицо от косметики. В это время малыш с интересом полез пальцами к лицу Гвейна.
- Э-э-эм...пацан, ты это...имей ввиду, я... Я людей убивал! И чудовищ! Да я самый смертоносный мечник во всем Альбионе! Так что ты это, не зли меня... – малыш вдруг подскочил и в порыве чисто детской безразмерной любви обхватил ручками шею рыцаря. У того даже глаза закатились, и он простонал: – Ма-а-а-амочка!
Годрик и Мерлин захихикали, глядя на это умиление, и, заметив их, Гвейн стрельнул в них грозным взглядом:
- Ни слова! Хоть одна шутка – и я за себя не ручаюсь!
Друзья переглянулись и, улыбаясь, промолчали. Мальчик тем временем принялся дергать Гвейна за волосы, найдя их безумно интересными.
- Ладно...только в рот их не суй. Ты куда полез? Ну упадешь же, паршивец!
Рыцарь перехватил малыша за секунду до того, как тот шагнул в бесконечность с его колен. Глядя, как неумело, но решительно и твердо его рука держит ребенка, Мерлин вдруг совсем не к месту подумал, что Гвейн был бы замечательным отцом, если бы нашлась когда-нибудь женщина, способная его вынести. Тот снова усадил ребенка себе на колени, сердито читая нотацию:
- Вот сядь и сиди спокойно, как настоящий мужчина.
- Ты только что себя обесчестил, Гвейн, – хохотнул Годрик.
- Заткнись.
- Не ругаться при ребенке! – прикрикнул на них Мерлин. Гриффиндор что-то пробурчал себе под нос, а Гвейн принялся импровизировать:
- Давай, что ли, сказку расскажу? Что еще можно с детьми делать, а? Жил-был на свете осел...
- Венценосный.
- Да, Мерлин, именно венценосный. И служил этому ослу идиот, совсем не венценосный, а очень даже...
- Эй!
- Нормальный. И вот однажды они оба, осел с идиотом, значит, попали в переделку.
- Это вы про Чашу Жизни? – с интересом спросил Годрик.
- Ага, хотя так множество историй начиналось. И вот была эта переделка страшная-страшная. Десять ведьм во главе...
- Их было две.
- Мерлин, это моя сказка! Будешь свою сказку рассказывать – у тебя будут две ведьмы, у меня их было десять. Армия бесчисленная, а воины все бессмертные. Убили они, значит, множество хороших людей...
- Гвейн, ты уверен, что такие сказки стоит рассказывать годовалым детям?
- Цитируя нашего дорогого короля: не будь девчонкой, Мерлин.
- Ну да, а потом спрашивают, откуда все эти Сенреды да Одины вырастают...
- Цыц. На чем я?.. А, да, страшная была беда. И взмолились осел с идиотом к одному доблестному воину, храбрейшему и умнейшему из всех. Рыдали они горько, просили и умоляли: “Помоги нам, о великий!’’ И воин тот был великодушен: как ринулся он на всю эту армию, сокрушил одного за другим бессмертных воинов...
- Там были еще Персиваль, Леон, Ланселот и Элиан.
- Да, они мне меч подавали. Так вот, сокрушил он...
- Гвейн?
- Что?
- Кхэ-кхэм.
Увлекшийся рассказом, рыцарь опустил голову, чтобы по знаку мага посмотреть вниз и увидеть свои мокрые штаны. В следующую секунду он с воплем подскочил на ноги, схватив под мышки и отведя от себя на расстояние вытянутых рук мальчика. Гриффиндор, хрюкая от смеха, уткнулся лицом в подпорку кровати.
- Ах ты паршивец! Малолетний при... Что ты можешь сказать в свое оправдание?! – разъяренно прошипел Гвейн.
Недолго думая, растерянный малыш пробормотал свое излюбленное словосочетание, которое он произносил чаще всего:
- Буль-буль.
- Да ты...да я тебя....а-а-а, заберите его у меня, или я его сейчас…
