- Довольно! – вдруг стальным голосом приказала Гвиневра. Мерлин даже не уловил движение, но почти ощутил звон хлесткой пощечины. Ведьма, как выброшенная на берег рыба, хватала ртом воздух, возмущенно глядя на обидчицу. Глаза королевы метали молнии, она была пряма, как будто была рождена носить корону, а не быть дочерью кузнеца. И обращалась она не столько к спятившей колдунье, сколько к советникам и собравшимся на шум вельможам, часть из которых продолжала недолюбливать ее из-за прошлого. Своими взглядами, пересудами и неодобрением эти консервативные филины времен Утера показывали, как им не по душе служанка-королева, изменившая королю перед свадьбой. Сейчас она смело, гордо и разъяренно смотрела на каждого из них в лице этой колдуньи, ставя точку во всей этой истории. – Довольно. Я люблю своего мужа. Да, я совершала ошибки, но отчитываться я должна не перед тобой. Мой муж – король, он – высший суд в этих землях. И этот суд приговорил меня жить. Решения короля – закон. Не тебе, ведьма, их оспаривать.
Непонятно, что именно заставило сумасшедшую перестать кричать, но в коридоре после этих стальных слов запела практически тишина.
В этой тишине не сказавший с самого начала ни слова Артур подошел к жене и сжал ее руку, переплетя с ней пальцы. Мерлин резко выдохнул. Гвен вскинула глаза на мужа. Пару секунд спустя король повернулся к ведьме.
- Ты будешь казнена сегодня же вечером, – негромко сказал он. Посмотрел на Леона. – Поставьте эшафот, все должно быть готово к закату.
- Да, сир, – кивнул Леон и знаком приказал рыцарям действовать.
Гриффиндор с помощью мрачного и злого Гвейна в окружении товарищей повели ведьму в темницы. Леон отдал распоряжение сэру Сафиру и ушел вместе с ним разбираться с эшафотом и прочими деталями казни. Советники и вельможи, к счастью, сами поняли, что здесь сейчас они не нужны, и удалились. Покидая коридор, Мерлин оглянулся. Не из любопытства, а из беспокойства.
Король и королева молча обнимались.
Казнь и правда состоялась этим же вечером. На небо с запада стекали чернила, и последние рыжие лучи октябрьского заката падали на деревянный эшафот. Людей никто не звал, но народ сам пришел. Пока преступницу выводили к виселице, король оглашал ее преступления: призыв магией чудовища, убившего множество рыцарей и селян, затем убийство сэра Патриса де ла Порте, следом убийство сэра Рейнольда и попытка убийства короля, и, в конце концов, магический обман с целью убийства королевы. Приговор – смертная казнь через повешение.
Артур был сух и невозмутим. По его лицу нельзя было прочитать, что он испытывает, но Мерлин догадывался, что в душе друга сейчас болото напополам с облегчением. У него самого было так же, хотя и по немного другим причинам. Стоя рядом с королем на балконе, маг увидел, как тот, произнеся все нужное, снова переплел пальцы с королевой. Гвиневра выглядела под стать мужу – мрачная и невозмутимая. Лишь сцепленные за балюстрадой, там, где не видно, руки собирали в себе весь стресс этих двух людей.
Мерлин смотрел вниз и отчего-то чувствовал себя горько. Конечно, он никогда не любил смотреть на казнь, будь этот человек хоть трижды виновен во всех грехах мира. Но было что-то еще... Например, он какого-то черта был рад, что ведьма успела выкрикнуть свое имя, и теперь не умрет безымянной. Какое ему дело до имени сумасшедшей колдуньи, пытавшейся убить его друзей? Какое ему дело, как она умрет?..
Элейна шла к эшафоту молча и спокойно. Она так брыкалась и извивалась, что Гаюса попросили дать ей сильное успокоительное. Теперь она просто плакала.
Конвой, сопровождавший ее к виселице из темниц, возглавлял сэр Мадор, у которого наконец была возможность отомстить за смерть младшего брата.
У Элейны все еще были связаны руки. У всех, кого Артур казнил до сих пор, руки были свободны. И Мерлин понимал, что это из-за того, что другие не могли, щелкнув пальцами, разнести эшафот. Но просто не мог перестать думать, что это из-за того, что маги должны быть унижены. Что им нету никакой веры, даже перед смертью. Не мог не перестать думать...что, если все будет вот так же, если он признается другу в магии?
Вот почему так горчила для него эта казнь.
Здесь сейчас казнили магию.
Что, если когда-нибудь здесь казнят и его? И его друг будет вот так же сух и мрачен?
Но Мерлин отгонял эти мысли, вспоминая ту связь между ними, которую до сих пор ничто не разрушило. Он вспоминал взгляд голубых глаз, неизменно обращающийся к нему даже в сборище вельмож и советников. Он вспоминал решимость друга, который всегда был готов положить за него свою жизнь. Вспоминал Камелот, который они построили вместе.
Нет, ему никогда не быть на месте этой ведьмы. Потому что дружба все же сильнее обид и предрассудков.
Мерлин снова взглянул вниз.
Артур махнул рукой, и на веревке обвисло тело успокоившейся колдуньи.
====== Глава 49. Исполосованные прошлым. ======
Прочитать человека можно разными путями.
