- Не мучьте себя, миледи, – Пенелопа встала, прошлась по комнате и потушила почти все свечи, погрузив комнату в ночной полумрак. Потом присела на кровать рядом с подругой. – Если есть ответ, он сам придет. А если его нет...
- Да, ты права, – согласилась Гвиневра, потерев шею. – Просто...почему на добро вечно отвечают злом?
- Вы у меня спрашиваете? – иронично улыбнулась Пуффендуй. Затем закатала рукав левой руки до локтя и поднесла ближе к себе свечу. – Видите этот шрам? Длинный, тонкий, с хвостом.
- Расскажи.
- Это я однажды увидела, как на улице нашей деревни проезжий дворянин стегает плетью слугу.
- И ты перехватила плетку?..
- И я перехватила плетку, – девушка шире улыбнулась, и в неверном, но теплом свете свечки ее пухленький образ казался каким-то одухотворенным, как у священников. – В чем провинился тот слуга, что даже заслужил удар плетью? В чем провинилась я, желая помочь невинному и получая удар за него? Добро постоянно получает в ответ зло. И продолжает быть добром. Не зная, зачем и почему. Думаю, нам и не надо знать ответа...
Глядя на нее, Гвен усмехнулась, склонив голову набок.
- Ты заранее придумываешь мудрости или просто делаешь важное лицо, чтобы импровизация казалась серьезной?
- Я непознанный кладезь, а лицо репетировала перед зеркалом.
Подруги рассмеялись и, наверное, проговорили бы далеко за полночь, если бы в покои не вернулись король и его слуга.
У Годрика было два вида шрамов: из прошлой жизни и из новой. И рассказывал он о них по-разному. Вторыми, полученными в битвах за Альбион на стороне Артура и Мерлина, он безмерно гордился, и его рассказы о них перерастали в легенды, хвастливо украшаясь преувеличениями. О первых он не говорил никогда. Даже не столько потому, что это было неприятно, сколько потому, что попросту не помнил точно, как получил их. Что неудивительно, ведь бОльшая часть его жизни запомнилась ему размытым пятном, похожим скорее на сон, чем на реальность.
- И когда этот колдун проник в замок в виде скомороха, я его узнал сразу же, – вдохновенно рассказывал Гриффиндор историю о своем круэльском приключении, размахивая руками и идя задом наперед, рискуя при этом свалиться в кусты.
Это было на одной из их ночных прогулок. Они уже стали их маленькой традицией: днем Пенелопа была занята работой у королевы, а Годрик – службой, и поэтому при свете солнца получалось только изредка поймать друг друга в коридоре и урвать поцелуй. Но ночью... Если Гриффиндор не шел в ночной патруль (а с того дня, отстояв три патруля подряд за самовольную отлучку, он вовсю изворачивался, чтобы его ставили только в дневной, что все-таки не всегда получалось), то после отбоя он заходил за девушкой в ее комнату. Пенелопа надевала мантию, и влюбленные уходили гулять в прохладную октябрьскую ночь. Они гуляли по темным и сонным коридорам дворца, строя рожицы важным королям на гобеленах, переглядываясь с луной из окон и прячась от стражи. Впрочем, иногда они не успевали, и стража натыкалась на них, но, узнав рыцаря, только усмехалась товарищу и отпускала его и его спутницу обратно в полумрак ночных коридоров. Они поднимались на башни посмотреть на город сверху и спускались в сад, полный шороха и хруста осени, облепленный, как паутиной, лунным светом. И всего этого им было мало, чтобы наговориться. Они говорили, как дышали, вдруг найдя друг в друге долгожданных слушателей. Оба принимали странности друг друга и смеялись над одними и теми же шутками.
Естественно, был человек, который был этим недоволен. После первых же таких ночей Алиса стала уходить вместе с ними. Ей было страшно ночевать в комнате одной, поэтому она заявила, что они не смогут от нее избавиться, но она им мешать не будет. И так и случилось, превратившись в какое-то подобие семейной прогулки: Пенелопа и Годрик гуляли почти сами по себе, а девочка самозабвенно шагала где-нибудь впереди них, разглядывая созвездия или собирая букеты из разноцветных листьев.
- ...но я его опередил! Я как занес свою магию, сосредоточился и...
- А мне сказали, там был Слизерин, – лукаво улыбаясь, заметила Пенелопа, шагая за мужчиной и вертя в пальцах букетик солнечно-желтых рудбекий. Годрик возмущенно вспетушился.
- Кто сказал?
- Салазар.
- Это когда он успел?
- Пару дней назад я ему заносила крупу для корма перепелкам. Разговорились.
Маг смешно скривился.
- Жаловался на меня, видно.
- Почти, – Пен протянула руку, переплела пальцы с пальцами рыцаря и мягко заставила развернуться-таки нормально, потому что знала достаточно о неуклюжести любимого. – Мне кажется, он скучает. Ему недостает тебя. Ты теперь постоянно пропадаешь со мной, а когда не со мной – то с рыцарями.
Годрик и сам уже понял, что друг заскучал. Но какие влюбленные не сталкивались с проблемой распределения времени? Главное, это дело не запустить.
- А что если тебе на следующем выходном к нам в гости прийти? – предложил он, поцеловав тыльную сторону ладони девушки.
