Ложь. Оно сдерживало ее магию, но здесь об этом никому знать нельзя.
- Я ничего не могла сделать, – тон королевы был сух и спокоен, лицо, как жесткая маска, ничего не выражало. Но мертвые глаза не давали обмануться – в них стоял дым погибавшего королевства. – Мои рыцари отбивались, они все стойко противостояли захватчикам, но у тех была магия. И...вы сами понимаете, что...
Магия. Магия резала ее воинов, как овец. Магия отшвыривала их к стенам, ломая кости и шеи, магия душила их, магия обрушивалась на них, как громадный смертоносный коршун. Их убивали. Всех. Одного за другим, всех, кто рвался спасти свою королеву и свое королевство. Да, погибали и пришельцы-даны, но магов почти не удавалось даже ранить. А потом...
- Они выволокли меня на балкон. Туда, где сражались армии. Они выдвинули условие – тех, кто соглашается принять их власть, они пощадят, а вместе с ними – и меня. А тех, кто воспротивится – убьют.
- И...конечно же, все сдались...
- Хм, – Кандида как-то странно усмехнулась Гвиневре, сказавшей эти слова. В усмешке была невыразимая гордость, в которой было что-то жуткое. Гордость за королевство, которого уже не существует. Гордость за правила и принципы мертвой земли. За кодекс, которого никто больше не будет придерживаться. – Вы плохо думаете о моих рыцарях, леди Гвиневра. Принимая у них клятву верности, я брала на службу не мягкотелых котят, мне нужны были воины. Воины, которые отдадут все за благополучие королевства. Как думаете, что важнее – земля или ее правитель? Так вот, я требовала от них верности Ифтиру и его народу, а я – лишь их военачальник. Жизнью которого можно и нужно пожертвовать.
Она помнила, как стояла в одной ночной рубашке на продуваемом осенними ветрами балконе перед тысячами воинов. Помнила, как проклинала мысленно рыцарей в родных синих мантиях, которые вместо того, чтобы броситься в бой, колеблются. Помнила их лица, кажется, все до одного – бледные, в сереющем рассветном воздухе похожие на призраков. Впрочем, они теперь действительно такие. Призрачное войско, навсегда оставшееся на земле, которую они не смогли защитить.
- Часть из них и правда сдалась, – поджав губы, призналась Кандида. – И в этом была ошибка. Эти даны так просто разделили мое войско, им так легче было его уничтожить. Тех, кто продолжил сражаться – убили на поле боя. А тех, кого пообещали пощадить – в стенах замка. Им прострелили шеи. Их даже не похоронили – тела сбросили в море...
Ей казалось, она до сих пор видит их взгляды. До единого. Она помнила, как принимала в орден каждого из молодых, а тех, кого посвящал еще ее отец – помнила по пирам в детстве, по веселым грубоватым шуткам, бородам, удалому смеху и куче военных историй. А новенькие? Еще совсем мальчишки, безусые, рвущиеся доказать свою доблесть, верные, смелые, кажущиеся самим себе бессмертными...
Она вдруг вспомнила, как месяц назад на турнире пообещала победителю – рыжему улыбчивому двадцатилетке, сэру Герберту, бочку вина из дворцового погреба на пиру в честь его свадьбы. Этот пир должен был состояться аккурат через день после нападения. И это спасло ее, потому что она совершенно забыла про это вино.
К горлу подкатил комок, королева сжала зубы.
- И так все войско Ифтира было уничтожено.
- Все? – переспросил Артур и посмотрел на рыцаря за спиной гостьи. – Как же вам удалось выжить, сэр Теодор?
Воин кинул взгляд на Кандиду. Та кивнула.
- Я притворился, будто хочу служить им. Будто я могу быть полезен. Не думаю, что они мне поверили. Скорее, просто хотели развлечься пару дней, но это дало мне необходимое время.
Ее тогда охватила безумная ярость. В глазах стояли тысячи убитых воинов, чьи трупы раздирались воронами или тонули в черной бездне моря, а военачальник Ифтира, правая рука королевы – удивительно живо изобразил лицемерного подлизу! Он бросал ей слова о ненависти, плел комплименты захватчикам и почтительно кланялся их главарю. Она помнила, как ночью он пришел к ней, раздобыв ключ и одежду, а она накинулась на него с возмущением и гневом.
- Как вы сбежали от магов?
- Эти даны...отличные воины и стратеги...но никудышные питоки. Они нашли наши погреба и напились, видимо, решив, что все уже кончено. В принципе, так оно и было. Из-за того, что маги тоже были пьяными, заклинание спало с королевы, и мы сбежали.
- А как же крестьяне?
- Они все были мертвы, – Теодор, сложив руки за спиной под мантией, сдержанно и невозмутимо говорил о тех вещах, о которых, он знал, не хочет говорить его королева. – Цитадель была опустошена. Не знаю, был ли это их принцип, предосторожность или неуемная ярость, но они убили самого последнего слугу.
