Вся эта история...вся ее жизнь теперь казалась ей чьей-то жестокой шуткой. Беренгар не сжигал магов и вообще не был против до определенного момента. Одни говорили, что у него был приятель-маг, которому он проиграл в шутливом бою, другие – что этот маг якобы влюбленно посмотрел на его королеву. В любом случае, еще до рождения дочери Беренгар приказал изгонять магов из Ифтира. Не казнить – потому что он их боялся. Поэтому маленькая Кандида, поняв, что владеет магией, убежала в лес, не желая расстраивать отца. Ей было лет семь.
Но она наткнулась на друидов... Они обогрели ее, накормили, показали ей дорогу обратно ко дворцу, дали лошадь. У них были пророчества о ней. Эти пророчества говорили, что Кандида Когтевран, королева мертвого королевства, будет одной из четырех хранителей объединенного Альбиона. Что она познакомится с великим Эмрисом, который станет ей учителем и наставником. Что она будет сражаться на стороне короля Былого и Грядущего. И именно для этого ей нельзя было раскрывать свою магию. Относительно этого друиды были предельно точны – великий король еще не принял магию, и ей, Кандиде, не удастся быть рядом с ним в нужный час, если он будет знать о том, что она волшебница.
Принцесса поверила в эту великую судьбу. Она согласилась не раскрываться. Она ходила время от времени к друидам, которые учили ее использовать свой талант. А когда умер Беренгар, Кандида разрешила магию в Ифтире. Она ввела лишь одно условие – все волшебство должно быть подчинено государству. Магам предлагалось прийти во дворец и поступить на данную ему службу. Только почему-то эта система не сработала... Теодор говорил, что это от того, что маги не хотят быть подчиненными и контролируемыми, не хотят использовать свою магию только так, как повелит королева, тем более маги, пережившие Великую Чистку. Кандида считала это объяснение глупым – что странного для королевы желать контроля? Только так можно достичь порядка.
Но и этот порядок не спас целый Ифтир. В итоге о магии королевы знал только один человек. И этот человек сейчас зашел в ее покои.
Кандида не пошевелилась, не поднялась с кресла и не отняла ладони от лица. Вокруг нее все так же кишело болото. Шаги приблизились. Мужчина опустился на одно колено.
- Хватит думать, – тихо велел хриплый басистый голос. – Все кончено.
- Они все погибли, – так же тихо ответила женщина. – Все. Аб-со-лютно. Тысячи...тысячи и тысячи.
- Ты не вернешь их, доводя себя до сумасшествия.
- У меня была магия, а я ничего не сделала...
- Ты слышишь меня? Хватит. Ты не можешь позволить себе сдаться.
Кандида наконец отняла руки от лица – оно было совершенно сухое, она не плакала. Слез просто не было. Как плакать, когда внутри пустота, болото и ужас?
- Сдаться? – прошептала она с долей негодования. – Мой народ МЕРТВ. Моя битва уже проиграна! Я вполне могу позволить себе жизнь грустного овоща. Вон, Утер же прожил так последний год своей жизни...
- А ты хочешь быть похожей на Утера? – резко осадил рыцарь, прямо смотря ей в глаза. – К тому же, у тебя есть твоя судьба. Та, что тебе напророчили друиды. Как же Эмрис? Ты же хотела найти его здесь.
- А что, если Эмрис не захочет со мной знаться? Тео, он величайший на земле маг. Ему нужны сильные союзники. А не убийцы тысячи людей.
- Ты их не убивала! Это сделали даны! – мужчина схватил ее руки и сжал в своих шершавых ладонях. – Хочешь сказать, ты смеешь оспаривать пророчества? Ты смеешь решать за Эмриса? Пусть он сам скажет свое слово.
Кандида вырвала ладони, резко поднялась и отошла к окну, обхватив себя руками. Выдохнула.
За окном расстилался спящий сытый Камелот.
В груди нестерпимо ныло.
- Уходите, сэр рыцарь, – тихо, но жестко приказала королева. – Покиньте мои покои.
Она могла чувствовать спиной его гнев. Пусть. Пусть разозлится и уйдет. Она все равно останется в этом мглистом болоте. Рассвета для нее уже не будет. Что бы кто ни говорил. Короли и королевы не должны переживать свой народ. Им должны отрубать головы на дворцовых площадях захватчики, они должны умирать в своих постелях от старости или от яда одного из своих наследников, они должны погибать в бою за свободу своего королевства. Но никогда они не должны жить, как напоминание поколениям о том, что когда-то давно, на земле, усыпанной теперь пеплом, жил народ...
Руки переплелись на ее талии и крепко прижали ее к окольчуженной груди. Внутри вздрогнула болезненно пустота.
- Даже не пытайся. Раз ты больше не королева, значит не можешь мне приказывать.
Кандида глухо выдохнула. Не выдержала и опустила одну ладонь на мужские руки.
- Можно подумать, ты раньше моих приказов слушался...
Над ухом раздался смешок. Его губы коснулись лохматой черной макушки.
- Мы найдем твоего Эмриса, – уверенно произнес Теодор. – И он скажет нам, что делать. И мы сделаем это с достоинством. Ради Ифтира.
Кандида молча кивнула, чувствуя защекотавший горло комок. Руки рыцаря еще сильнее прижали ее к его груди, будто стремясь не дать ей распасться на части.
Так, вцепившись друг в друга, они смотрели в окно на видевший седьмой сон Камелот.
