- Годрик, накупи цветов, – в образовавшейся тишине сказал Леон, снимая с руки доспехи. – Женщины любят цветы. Накупи их очень много, расставь по дому. Или своди ее в дворцовый сад...
- Ночью, – кивнул сэр Блеоберис.
- Или вечером. Там со стороны западного крыла сейчас столько тюльпанов цветет... И мускарей много, примул, ландышей...
- Эй, Леон, – прищурился Элиан, – а ты откуда знаешь, что там цветет?
Леон промолчал. Друзья с улыбкой переглянулись.
- Это все здорово, но без музыки вообще не то, – продолжил сэр Бламур, поставив ногу на скамейку и оперевшись рукой о колено. – Музыка – это самое главное, она создаст любое настроение. Без музыки ты точно дело проиграешь. Заплати менестрелям, они тебе обеспечат победу.
- Ага, и обкрадут до последнего гроша, – хмыкнул сэр Лакот. – Была у меня история...
- Эх вы, – авторитетно вздохнул Гвейн и, закончив с переодеванием, сложил руки на груди. – А еще рыцари. Вот вспомните, господа, что должен уметь настоящий рыцарь?
- Болтать без умолку? – усмехнулся Элиан, и Гвейн шутливо пихнул его в бок.
- Мечом махать, на лошади скакать, – сказал сэр Брандель, – благородным быть, стихи слагать...
- Во-о-от! – протянул Гвейн, поучительно подняв палец. – Рыцарь должен уметь слагать стихи в честь своей дамы. Так что давай, Гриффиндор, сочини парочку куплетов.
Годрик совершенно растерялся. Стихи? Черт.
- Да вы сами попробуйте! – воскликнул он. – Вот кто из вас сумеет нормально сочинить что-то? – несколько рыцарей открыли рты, и он добавил: – Трезвым.
Товарищи не стали ничего говорить.
- О Пенелопа, любимая моя! – пафосно декламируя, воскликнул сэр Озанна. – Люблю тебя я как...себя! И любить буду вечно! Глубоко и...и бесконечно!
Грянул дружный мужской смех, рыцари зааплодировали, некоторые хлопнули товарища по плечам.
- Браво, Озанна, она точно согласится! – сказал Сафир. – Слышал, Гриффиндор? У тебя соперник! Придется тебе постараться, чтобы сочинить что-нибудь получше, а не то Пенелопа решит выйти замуж за Озанну.
- Ты сегодня прекрасна, как сирень, – продекламировал Элиан, – перед тобой я робок, как олень!
Смех стал еще громче.
- Ты прекрасна, как мечта, – решил сэр Кларус, – мы с тобой как два...
- Кочана, – отрезал сэр Мелиот. – Капусты.
- Хочу тебе сегодня предложить... – заговорил сэр Мадор.
- Сделку с дьяволом, – пошутил сэр Саграмур.
- Отвяжись! Хочу тебе сегодня предложить – все бросить и со мною вместе жить!
- Очень мотивирующе! – расхохотался сэр Дарас. – Она согласится, это точно.
- Разлука ль, встреча ль предстоит, – внезапно задумчиво произнес Гвейн. Все обернулись к нему, ожидая очередной шутки, но глаза рыцаря смотрели в него самого. – Все от нее: велит – и вот...
- Эй, красиво, – вдохновился Годрик.
- Гвейн стихи пишет?! – хором обалдели рыцари.
- В ваших снах, – фыркнул Гвейн. – Это менестрель один пел, и у меня в голове засело.
- Слушай, напиши мне, пожалуйста, его, а? – взмолился Гриффиндор.
После этого Годрик с какого-то перепугу решил спросить совета у Кандиды, которая принялась поучать его на тему того, что брак это невероятно ответственный шаг и прочее. А в способе предложения она была солидарна с Сэлом, даже слишком, она сказала: “Пришел, спросил, обрадовался, женился. Все.” Гриффиндор подумал, что ей решительно нужно было родиться мужчиной.
По какой иронии судьбы так случилось – он не знал, но Мерлин оказался последним, к кому он обратился. И тот, со свойственными ему мудростью и умением в пару слов вместить громадный смысл, выразил самую главную вещь, которая могла помочь.
- Будь искренним, – сказал Эмрис. – Больше ничего и не нужно. Особенно с Пенелопой, которую ты в самом начале запугал, как собака кошку. Просто будь с ней искренним, говори то, что подскажет сердце, и все выйдет лучшим образом.
В нужный вечер Годрик уже отправил Слизерина на охоту (тот, ухмыляясь, пожелал удачи с “глупостью, которая разрушит его личную жизнь, не сейчас – так потом”) и приготовил дом. Он купил и расставил у входа в дом кучу цветов, преимущественно желтых, так что дворик теперь было похож на ночлег солнца. Внутри дома он расставил и зажег множество свечей, предварительно защитив огонь заклинанием. Купил у бродячего барда свирель и скрипку и, закрыв окна ставнями, заколдовал их играть что-нибудь красивое, спокойное и романтичное.
