- Поправимо! – воинственно заявила Матильда, которая слышала весь разговор. – Вот пройдет время, и мой сын оставит подвиги и поймет, что нужно заниматься чем-то более прибыльным, особенно когда родятся дети...
Годрик закатил глаза.
- Ма-ама!
Весь пир Салазар просидел с кубком вина, с легкой усмешкой наблюдая за всем, тая каждый раз, когда к нему тепло обращалась Матильда Гриффиндор, и изредка разговаривая с Кандидой.
Сама Когтевран подошла к молодым одной из первых, и Годрик уже приготовился к лекции относительно трудностей семейной жизни, но женщина просто улыбнулась.
- Желаю вам повеселиться, – сказала она, встретив свой кубок с их кубками, и ушла, оставив догадываться о смысле ею сказанного. Гриффиндор упорно видел в этом неприличный намек.
После Сэла к ним вереницей подошли рыцари.
- Сочувствую тебе, Пенелопа, – скорбно произнес Элиан, будто на похоронах. – Мы все тебе очень сочувствуем.
- Да, прими, пожалуйста, наши соболезнования, – в тон ему вздохнул Персиваль с такой грустной физиономией, что Пен не смогла сдержаться и захихикала, зажимая обеими ладошками рот.
- Они, конечно, мало чем помогут, – печально продолжил Леон. – Ведь тебе такое предстоит... Даже представить страшно. Врагу не пожелаешь.
- Ну ладно, ладно уже вам, – проворчал Гриффиндор, с вредным видом наблюдая за этим действом, но на него не обратили внимания.
- Но если будет совсем туго, ты не стесняйся, зови нас, – пообещал Гвейн. – Поможем, как только сумеем.
- Спасибо, – еле выговорила из-за смеха Пенелопа. Постаралась сделать серьезное лицо. – Обязательно. Ваши слова уже умаляют мою печальную участь.
- Ну хватит уже! – не выдержал Годрик, и вся компания рассмеялась, глядя на его разозленный вид. Маг тоже не выдержал – криво улыбнулся.
Король и королева появились немного погодя после начала пира. Когда для них открыли двери, все сидящие встали и низко поклонились. Венценосная чета кивнула всем и прошествовала прямо к молодым за свои места в центре стола.
- Ну, сэр Годрик, – начал Артур, подняв свой кубок, – я выпью за ваш самый невероятный подвиг. Потому что какие там чудовища, какие там колдуны – завоевать женщину труднее всего.
- Сир! – возмущенно и удивленно воскликнул Гвейн. – А как же традиция?!
- Вы слушаете только себя, сэр Гвейн? – проворчал король. – Я только что сказал, что завоевание женщины – это самая невероятная вещь. Достаточно невероятное событие, чтобы я мог приняться за еду?
Гвиневра с широкой сияющей улыбкой сжала руки Пенелопы и что-то сказала ей. Подруги засмеялись, а Пенни стерла влагу с глаз.
Мерлин явился вместе со своими венценосными друзьями и один из немногих начал свое поздравление не с соболезнований. Он тоже картинно вздохнул, но заявил:
- Ох, Пен, как жестоко ты ошиблась! И как ты умудрилась выбрать не меня, а это чучело?
- Меня хоть кто-нибудь здесь поздравит?! – взорвался Гриффиндор, и прозвучало это громче, чем он планировал. Поэтому с далекого конца стола поднялся Мадор и вскинул в воздух руку с кубком.
- Я пью за Гриффиндора! – воскликнул он. – За моего самого храброго товарища. Пусть веселье для него на сегодняшнем дне не закончится!
Он подмигнул другу, и Годрик, широко улыбнувшись, выпил с ним за этот тост.
Леон весь вечер смотрел на сестру сэра Эдварда, и когда друзья это поняли, они принялись его пихать локтями и подбадривать. В результате покрасневший как рак первый рыцарь Камелота, засидевшийся в холостяках, подошел к сэру Эдварду и по всем правилам попросил у него разрешения на танец с его сестрой. Тот разрешил, и леди последовала за явно влюбленным в нее Леоном.
Мерлин в какой-то момент заметно погрустнел и ушел в себя. Но это заметил Артур и немедленно развернул кампанию по поднятию настроения друга. Заставить Мерлина улыбнуться, когда он не хочет – это целое искусство, но королю в конце концов удалось его предприятие, так что Мерлин вновь смеялся, пил (хотя и умеренно, памятуя о последнем походе в таверну) и шутил над друзьями.
Среди всего этого веселья Годрик четко заметил момент, когда Салазар ушел из зала. Рыцарь подождал немного, а потом выскользнул и сам, точно зная, где будет друг.
Слизерин спустился во двор, где цвела теплая майская ночь.
- Сэл, – позвал Годрик. Друг обернулся. – Ты домой?
- Не знаю.
Маг качнул головой, откинув со лба белые волосы.
Гриффиндор встал рядом с ним, облокотившись спиной о стену замка. Вокруг млела тишина весеннего города. Недалеко лаяли изредка собаки и всхрапывали лошади. От ворот доносился мерный шаг дозорных.
- Все теперь будет по-другому, да? – вдруг негромко сказал Салазар, глядя куда-то в ночную темень.
- Не будет, – ответил Годрик. – То, что я женат, не отменяет того, что я чей-то сын и чей-то друг.
Сэл тихо рассмеялся себе под нос.
- Не отменяет? Да ты посмотри, как все уже сейчас, Гриффиндор. С тех пор, как у тебя появилась Пенелопа, мы видимся в два раза реже. Это до свадьбы.
- И ты ревнуешь? – дразняще улыбнулся рыцарь. Друг криво улыбнулся в ответ.
- Я не...не упрекаю. Все так и должно быть.
- Как?
- Жизни меняются. Судьбы расходятся.
