- Гвен, помнишь, – она даже вздрогнула от этого имени. Ведь так ее называла Моргана, а все эти два месяца она, казалось, только ее голос по-настоящему и слышала. – Помнишь, за год до предательства Морганы мой отец как бы...сошел с ума? Ему мерещились призраки убитых, даже мамы. Как раз тогда Моргауза и Сенред попытались взять Камелот.
- И что? – недоуменно спросила королева, вытерев глаза, потому что ресницы от слез слипались.
- Отца тогда заколдовали тем же средством, что и тебя. Он сходил с ума. Видел призраков.
- Хочешь, чтобы я сравнивала себя с Утером?
- Почему нет? Ты ведь продержалась дольше него. Ты была очень сильной. Ты ни в чем не виновата, ты сделала все, что могла, гораздо больше, чем кто-то из нас посмел бы требовать от тебя.
Воспоминания никуда не ушли. И кровь с ее рук никуда не исчезла. И тот мальчишка с конюхом Тиром никогда не воскреснут. Но отчего-то стало чуть легче дышать. Словно подул могучий ветер, намереваясь прогнать всю тьму и холод. Это была не она, это была Моргана. Ей стоит теперь повторять это, как молитву, чтобы прийти в себя.
Это была не она.
Это была Моргана.
- Ты как? – спросил король.
- Лучше, – ответила королева. Шмыгнула носом, ткнувшись снова ему в плечо. – Только не называй меня больше Гвен.
Что ж, с одной стороны это было даже закономерно. Однажды ведь Мерлину уже приходилось иметь дело с заколдованным Ши Артуром. Стоило ожидать, что когда-нибудь ему придется повстречаться с заколдованной Гвен.
Вот только он не ожидал. И уж точно не представлял, что это будет настолько жутко.
Гвен, спокойно расхаживающая по замку и без помех прокладывающая Моргане дорогу к трону Камелота, вызывала слишком сильное ощущение дежавю. Когда-то ведь сама Моргана была таким затесавшимся в их ряды предателем, использовавшим любые случайности, чтобы убрать старших Пендрагонов с пути к короне. А теперь жрица вернула себе старую верную подругу...поработив и извратив ее волю.
И плюс ко всему, они понесли очередные тяжелые потери... Конечно, весь отряд рыцарей, отправившихся на спасение королевы к Темной башне, был твердо намерен идти до конца, но Элиан рвался впереди всех, порой обгоняя взбешенного от волнения Артура. И Элиан обогнал его в самый последний раз, тогда, в башне. Дух Непроходимого леса, который помог Мерлину найти дорогу и провести друзей, предупредил его, что один из их отряда не вернется. Мерлин счел это очередной опасностью для Артура, но в итоге защищать нужно было не его. Гаюс сказал, что все правильно: ведь если бы Элиан не бросился вперед, не слушая друзей, от заколдованного меча мог бы погибнуть Артур, но Мерлину от этого легче не стало. Ведь путей могло быть множество...а он занял свою позицию, определив тот единственный путь, что вел к смерти их друга.
Гвен оплакала брата, сняла траурное платье и стала возвращаться к жизни, чаще улыбаясь и смеясь. Скоро она уже, казалось, была прежней, как вдруг начались все эти странные события... На свою годовщину королевская чета отправилась на пикник, но напоролась на ловушку, в которой король умудрился не свернуть шею, падая с коня, и (конечно, с маленькой помощью Мерлина) выжить в схватке с из ниоткуда взявшимися разбойниками. Подозрения пали на конюха Тира – милейшего человека, знакомого Артуру еще с детства. И вообще Мерлин еще помнил, как ворчал другу, что, мол, тот обращается с конюхом лучше, чем со своим личным слугой. А Тир был приговорен к казни... Эмрис не смог с этим смириться и разговорил беднягу, узнав, что его просто запугали. Но Артур не успел прийти к заключенному – Тира убили. Виновного след простыл, а тем же вечером король слег в постель со смертельным ядом.
И после многих найденных доказательств у Мерлина и Гаюса больше не осталось сомнений, что Гвен как-то изменилась в Темной башне, когда королева не нашла ничего лучше, чем обвинить в отравлении мужа его слугу. Народ запаниковал, прослышав о болезни монарха, Мерлин даже слышал, что рыцари поговаривали о том, что скоро им придется присягать на верность правящей королеве. Маг и не сомневался, что в том была конечная цель темной Гвиневры, а точнее – Морганы. Гаюс смог передать ученику зелье старости, и, повеселившись немного, обругав повариху и стражников, Эмрис добрался до знакомых покоев, где тысячу раз пожалел, что не сможет привести сюда Пенелопу. Потом напомнил себе, что вообще-то это он самый могущественный маг из когда-либо живших, и применил все свое искусство, напряг всю магию, заставив ее сиять нужным светом и гореть с нужным теплом. Все для того, чтобы исцеленный Артур перевернулся на бок и захрапел. Мерлин не знал, чего в тот момент хочет больше: придушить друга самолично или все-таки расхохотаться от радости и облегчения, вытирая уже успевшие набежать от страха и отчаяния слезы.
