- Поздно. Можно мне на правах отца немного нарушить его тонкую душевную организацию и разбудить в пять?
- Можно, – почему-то улыбнулась Коринн, беря сына на руки. – Тогда я уложу его спать уже сейчас. Гораздо сложнее в пять будет разбудить тебя.
- Уж как-нибудь справлюсь, – проворчал для виду Сэл. – Есть будешь?
- Чуть позже. Сначала покормлю Оливера, и он заснет.
Коринн кинула вопросительный взгляд на бывшего любовника, шагнув к кровати. Слизерин скривился и кивнул. Девушка снова села на кровать, посадив на колени сына, скинула с плеч шаль и принялась спускать с плеч платье. Оливер прилег у груди матери, зачем-то шаря в воздухе ладошками и чуть пиная кого-то ногами. Салазар почувствовал себя третьим лишним и ушел на кухню, наскоро приготовив простой ужин для своей неожиданной гостьи. В отличие от Годрика, он не находил ничего красивого в кормлении грудью младенцев. Это было было похоже на летнюю мошкару, что впивается в кожу, заставляя чесаться.
’’Но ведь это твой сын,” – твердил внутренний голос, пока маг прятался на кухне.
“И что?” – был единственный ответ.
Через полчаса Коринн пришла к нему на кухню, как-то неуверенно поджала губы, взглянув на хозяина дома и сказала:
- Я завернула его в шерстяные тряпки, кровать не должна сильно испачкаться. Туда мох кладется, лен или опилки, или...
- Коринн, – прервал ее Салазар, подвигая к ней тарелку с ужином, – не хочу знать. Правда.
Девушка замолкла и послушно съела свой ужин. По возвращении в спальню он сказал ей ложиться на кровать. Коринн сняла одежду, оставшись в знакомой ему нижней рубашке, и легла рядом со своим сыном, звездой растянувшимся на постели. Сам Сэл обошел дом, потушив свечи, проверил перепелок, вернулся и аккуратно лег с другой стороны кровати так, что Оливер оказался между своими незадачливыми родителями. Сна еще не было, так что маг лег на бок, подперев голову рукой, и стал задумчиво рассматривать спящего мальчика. Он нашел в маленьком лице много знакомого: волосы его были точно отцовскими, а глаза были большими, как у матери. Сэл нашел и проклятый слизеринский нос – точь в точь у его бабушки. Почему-то мысль о том, что мать стала бабушкой, что ее сын-маг, которого ей не удалось убить, породил еще одного отпрыска в этом роду с магией, доставила мрачное удовольствие. Но от кого бы ни был этот чертов нос, он делал лица обоих магов рода Слизеринов красивыми. Если могли быть красивыми дети, этот мальчик был довольно недурен собой. Да и до сих пор не хныкал и не кричал.
Вскоре Сэл почувствовал прикосновение к своей руке – Коринн почти невесомо водила шершавыми пальцами по его локтю.
- Прости меня, – прошептала она в темноте, чтобы не потревожить сон Оливера. – Я все-таки должна была сказать тебе тогда.
Салазар помолчал, раздумывая.
- Да нет... – пожал он плечами наконец. – Ты права, я бы не воспылал радостными чувствами.
- Но ты бы защитил нас. И нам бы не пришлось бегать.
- Ты ведь не знала, что сын будет магом.
Коринн замолкла. Аккуратно поправила покрывало на ногах Оливера и, как бывало раньше, обняла обеими руками подушку, закрывая глаза.
Выспаться Салазару не удалось, конечно. Сначала он заснул, но посреди ночи его разбудило хныканье ребенка. Мужчина сонно заворчал, сыпля проклятиями, но потом ему пришлось смириться и просто дождаться, когда Оливер поест и заснет. Коринн пояснила, что все нормальные дети в этом возрасте просыпаются один раз за ночь (в хорошем случае), чтобы поесть, но мрачному невыспавшемуся магу было плевать на всех нормальных детей, ему было нужно, чтобы этот конкретный ребенок дал ему поспать.
Девушка, как ни в чем не бывало, заснула сразу после сына, что, видимо, было специальным умением всех матерей, а вот Сэлу его сон помахал ручкой и скрылся. Так что маг перебрался на кухню и до назначенного часа занимался тем, чем мог заниматься – растягивал вино и ел ягодный пирог, который ему всучила в последний раз Пенелопа. Любимое блюдо несколько подняло ему настроение. Затем он взял небольшой свиток, который забыл вчера выкинуть – то был заказ из дома сэра Сафира, куда он уже отослал нужное количество мяса и яиц и получил за все деньги. Магией он стер со свитка написанное и заколдовал его заклинанием, которое этой осенью придумал Годрик из чистой лени писать письма самому. Заклинание сделало свиток красным, Сэл вышел на улицу и просунул его под дверь к Гриффиндорам. Когда Пенелопа проснется, этот свиток сообщит ей, что Салазар уехал помогать очередному беженцу, а Годрик сегодня был в ночном патруле, значит вернется только часам к девяти.
