- Да вы же..ха-хах, – смеялся Годрик. Услышав шаги, он поднял голову, махнул в знак приветствия рукой и снова посмотрел на детей.
Мальчики пытались ползти с такими лицами, словно покоряли мир. Только вместо того, чтобы ползти вперед, они отталкивались и пятились назад. Пенелопа хихикнула, прикрыв ладошкой рот. Теодор лишь улыбнулся. Годрик подхватил сыновей на руки и поднял высоко над головой, заставляя их громко и заливисто хохотать. Детский смех заполнил комнату простым и безбрежным счастьем.
- Им уже спать скоро, а ты их развеселил, – тихо заметила Пуффендуй, вовсе не так строго, как стоило бы. Муж улыбнулся своей заискивающей, ни разу не виноватой улыбкой и опустил детей, уложив их на руках.
- Все, ребята, мама сердится, – громким заговорщическим шепотом сказал он малышам. – Надо успокаиваться...особенно мне.
- А ты это умеешь вообще? – ухмыльнулся Теодор, и товарищ состроил ему вредную рожицу.
Пуффендуй все-таки поставила на стол ужин для мужа и выпечку для гостя, налила вина, забрала детей и ушла их мыть. Поддерживаемые материнской рукой под спинками и шеями малыши барахтали в воде ногами, словно пытались плавать. Брызги летели во все стороны, так что Пен скоро махнула ладонью и сверкнула глазами: все брызги стали превращаться в сверкающие мыльные пузыри и плавать в воздухе. Близнецы принялись глазеть на них и тянуться к ним лапками, но мать воспользовалась этим, чтобы спокойно их помыть, вытереть и завернуть в одеяльца. Махнув рукой, она отменила заклинание и пошла в спальню. Мужчины весело разговаривали о служебных делах, былых подвигах и политике, но когда волшебница выглянула на секунду, быстро сбавили тон и заговорили тише. Их голоса домашней и теплой привычной мелодией журчали за дверью, пока Пенелопа укачивала сыновей. У тех уже глаза слипались, но они упорно их открывали, дрыгали ногами и что-то лопотали. Но у них никогда не получалось истратить материнское терпение (и их отцу-то никогда не удавалось), так что когда они все-таки уснули, Пуффендуй лишь зевнула и, прикрыв дверь, вернулась на кухню.
- А я тебе говорю, что согласятся! – доказывал в это время Годрик. – Им уже просто некуда деться.
- А я и не говорю, что не согласятся, – качнул головой Теодор. – Просто это займет время. Смотри, у нас из одиннадцати королевств точно готовы на полное объединение пять: Немет, Карлеон, Богорд, Асгель и Камелот. И даже с ними нужно будет обговорить столько нюансов, один вопрос о магии – это, в лучшем случае, месяц переговоров. А что говорить о Норфолке, Амате и Мерсии.
- Мерсия сейчас...
Тут в дверь снова простучали пароль, и на пороге появилась высокая фигура в простом темном плаще. Мужчины разом встали, а Гриффиндор расплылся в улыбке:
- Ва-аше Величество, что же заставило вас посетить жилище бедного рыцаря?
Фигура опустила капюшон, расстегивая плащ, и под ним оказалась Кандида Когтевран – как всегда с идеально собранными волосами, в любимом синем платье. Пенелопа присела в книксене.
- Благотворительность, – съязвила королева, величаво скидывая плащ на руки подоспевшей хозяйке дома. – Я же знаю, как вы по мне скучаете, сэр Годрик.
- Безусловно, – весело кивнул рыцарь и сел обратно на скамью, потому что волшебница уже опустилась на стул. Пенелопа молча устроилась рядом с мужем, улучив минуту, чтобы поесть. – Поделитесь своим мнением, миледи, как думаете, сколько времени займут переговоры?
- Если по-хорошему, то полгода, – задумчиво ответила Кандида. Годрик изумленно уставился на нее.
- Вы что? Мы столько времени собирали этот союз, Альбион столько сотен лет раздирали междоусобные войны, а мы теперь должны все полгода еще обговаривать? Нужно действовать, решительно и смело.
- Города берет не смелость, – в который раз возразила королева. – А ум. Нельзя просто с мечом наголо идти и требовать союза.
- Причем тут меч? О чем тут еще говорить?
- Не знаю, допустим, о таких мелких и неважных вещах, как экономика, торговые отношения, раздел нейтральных земель, кстати – земель Ифтира, а также военные договоры, включая вопрос о магии, и прочая, и прочая...
Годрик досадливо поморщился.
- А пока мы будем по-умному здесь все разжевывать, народ будет страдать.
- А если мы вооружимся смелостью и пойдем напрямик – союза вообще не будет, мы спугнем.
- У вас этот спор когда-нибудь кончится? – поинтересовался Теодор с легкой усмешкой. Кандида фыркнула, отпив вина.
- Нет, пока в голове у него ветер гуляет.
- Лучший бой – это быстрый бой, – упрямо возразил Годрик.
- Лучший бой – тот, которого не было, – успела вставить Пенелопа. – Леди Гвиневра мне говорила, что король так долго вел переговоры с Аматом именно затем, чтобы объединение не было завоеванием. Если переговоры об Альбионе и затянутся, то это будет ради людей. Это не ум и не храбрость, это просто хорошее, доброе отношение к людям.
- А вы опять об этом?
