Но были и те утра, когда ее тело вдруг решало выспаться, и в итоге она просыпалась в самом лучшем месте на земле – в его руках. В комнате стояла мирная тишина, до королевской спальни не долетало никаких звуков с нижних этажей, только редкое чириканье птицы под балконом. Рассеянный свет солнца заползал в каждый угол, заполнял собой каждую складку в одеяле и приятно оттенял пшеничные волосы Артура.
- Доброе утро, миледи, – очень тихо сказал он.
- Доброе утро, милорд, – прошептала в ответ Гвен, невольно прикрывая глаза и расплываясь в довольной улыбке.
Свежий, теплый поцелуй остался на ее губах, и она выпростала руку из-под одеяла, чтобы переплести с ним пальцы.
- Вот еще одна вещь, к которой я не могу привыкнуть, – прошептала она, ткнувшись лохматой макушкой в его плечо и лениво скользя взглядом по комнате. Тишина окутала их, словно вторым одеялом, и шепот в ней казался громче и чувственнее громкого голоса.
- Я тоже, – так же тихо ответил Артур, и Гвен хихикнула от его щекотного дыхания на своих волосах. – Сказали бы мне пару лет назад, что буду лежать утром в своей кровати и обнимать лучшую женщину на земле...
- Ты спросил бы, какую из них, – иронично изогнув бровь, ответила Гвиневра, играя с их переплетенными пальцами.
- Хах, да нет, из приезжих принцесс мне особо никто не нравился настолько, чтоб влюбиться.
- Серьезно? – она отвлеклась от своего занятия и подняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Я видела, как ты флиртовал с ними постоянно.
- А как они потом постоянно уезжали, не видела? – насмешливо улыбнувшись, ответил Артур. – Какие-то были хорошими собеседницами, другие просто красивыми, но ни одна меня не заинтересовала, как однажды одна служанка...
- И то, только после того, как накричала на тебя, – буркнула Гвен, снова ткнувшись макушкой в его плечо, чтобы лечь на успевшую чуть освежиться подушку. Артур тихо засмеялся.
- Этим ты и отличилась от всей этой однородной массы.
- Слуги – это однородная масса?
- Пойми меня правильно, я не считаю и никогда не считал ниже своего достоинства с ними общаться. Просто не было повода. Моя жизнь проходила мимо них, да, к тому же, никто, кроме вас с Мерлином, не смел мне слова поперек сказать. Как, по-твоему, мне надо было ими интересоваться?
Гвен подумала немного и кивнула.
- Это уже что-то вроде отбора в круг твоего общения. Кто сможет на тебя наорать – тот принят.
- Это же хорошо.
- Наверное, – Гвиневра откинула голову подальше по подушке, чтобы снова увидеть лицо мужа в обрамлении утреннего света, и, протянув ладонь, коснулась его щеки. – Господи, как все изменилось... Ты представляешь, когда-то я всерьез считала тебя высокомерным, напыщенным и жестоким свиньей.
Артур прыснул. Настолько, что выпростал руку из-под одеяла и прижал кулак ко рту, чтобы отсмеяться.
- Что, правда? – в его глазах гуляли такие любимые ей лукавые смешинки. – Я что, правда, был так плох?
- У тебя успешно получалось таковым притворяться, – ответила Гвен, наблюдая за ним. – Только не знаю, зачем.
Артур пожал плечами, все еще посмеиваясь. Птица стала чирикать громче, а в спальню с окна стала почти незаметно пробираться свежесть и прохлада.
- Возможно, я немного перегнул палку... Отец всегда говорил мне, что подданные должны видеть сильного короля. Что ни в коем случае нельзя давать им понять, что ты в чем-то сомневаешься или что ты что-то делаешь неправильно. Как скачка на лошади, всадник должен быть уверен, чтобы лошадь тоже не боялась. И, видимо, это не всегда шло на пользу.
- Твой отец ошибался во многих вещах, – спокойно сказала Гвен. – Но насчет скачки на лошади... Да, это работает, это так и есть, но короли тоже люди. И народу легче, когда он это видит. Говорю, как бывшая служанка.
- А что ты мне скажешь, как королева? – улыбнувшись, тихо спросил Артур.
Гвиневра дрогнула кончиками губ, а затем притянула его к себе в поцелуе, обнимая широкие плечи, которые своим теплом закрыли ее от прохлады, уже неплохо остудившей здешний воздух и принесшей идею снова заползти под одеяло. Видимо, сегодня май решил побыть холодным. Не страшно. В такие утра ей всегда тепло.
В дверь постучали. Они оторвались друг от друга, чтобы там, за ширмой, далеко за пределами их тихого и светлого мирка, прозвучал бодрый и ехидный голос Мерлина:
- Уже утро, господа.
К сожалению, в своей спальне они оставили еще и хорошее настроение. Потому что сразу после завтрака был назначен суд.
- Что эта девушка сделала? – поинтересовался Мерлин, сервируя стол между королевской четой. Гвиневра тоже посмотрела на мужа.
- Применила магию, – мрачно ответил тот, не отрываясь от своей тарелки. Мерлин на секунду замер, а потом спросил:
- Для чего?
- Какая разница, Мерлин, – огрызнулся Артур. Гвиневра знала, что это был один из тех случаев, в которых слова ее мужа можно было не воспринимать всерьез, потому что он сам в них не верил. – Магия под запретом.
- Да, но отчаявшиеся люди часто не думают об этом, – двусмысленно возразил слуга, и король кинул на него еще более мрачный взгляд. – Зачем этой девушке понадобилась магия?
