Она подскочила на цыпочки, чтобы чмокнуть Мерлина в щеку и вихрем унестись на зов королевы. А парень остался среди колыхающихся красных портьер с горящей щекой и огромным шоком.
Оставшийся день он прятался у Гаюса (благо, Артур был занят). Каждый раз, когда туда забегала Юлия, Гаюс отвечал ей, что Мерлина нет, а говорливый Годрик предлагал, как хорошего собеседника, вместо Мерлина себя. Служанка осталась только однажды, видимо, решив подождать своего возлюбленного, но еще пьяный из-за принятого от боли вина Гриффиндор быстро заставил это намерение испариться.
- Я что, ей не понравился? – растерянно-детским голосом спросил он у Гаюса, когда девушка излишне поспешно распрощалась и ушла. Лекарь пожал плечами.
- Даже не представляю, что ей могло в тебе не понравиться, – невинно ответил он убедительным голосом. – Мерлин! Она ушла.
Вечером следующего дня беготня повторилась и имела почти ту же схему.
- Артур! Спаси меня, спрячь меня, я выглажу, выстираю, помою, только спрячь! – кричал маг, врываясь в покои короля и прячась в той же комнатке. Но на сей раз уже осведомленный Артур, когда к нему зашла Юлия и спросила, где его слуга, бессовестно указал на нужную дверь и сказал:
- Там. Прячется.
Когда первое бешенство прошло, Мерлин, конечно, понял, зачем друг это сделал. Артур делал то же самое, что делал в свое время Мерлин, когда Гвен была в изгнании. Только беда была в том, что измену можно было простить. Пусть это тяжело, пусть это делали очень редко, настолько редко, что это было исключением из правил, но все-таки возможно. А вот вернуть мертвых с того света – нет.
Маг позволил девушке потащить его на этаж выше. Здесь, на верхушке одной из низких башен, никого почти не бывало, кроме стражников, у которых обход был только с наступлением темноты. Они присели на один из подоконников. В большое окно врывался легкий теплый ветерок, ласково треплющий их волосы, а там, снаружи, за озером из маленьких крыш маленьких домиков, за зелеными от июня холмами горел розово-рыжий закат, бросая на Камелот и на двух молодых людей, глядевших на него из окна каменной башни, яркие теплые лучи.
- Ты, кажется, что-то говорил мне вчера, – предложила начать Юлия, чему Мерлин несказанно удивился, ведь он думал, она и слова не даст ему вставить. Он вздохнул, глядя на свои длинные пальцы.
- Юлия, я... Прости меня. Правда. Я не хотел, чтобы ты увидела то, чего нет, – он посмотрел на далекий и такой близкий из этого окна закат, любуясь его красками. – Возможно, я своим поведением действительно дал тебе возможность думать, что испытываю к тебе какие-то чувства, но это не так. И если ты сейчас не поверишь мне, я не знаю, что мне сделать, чтобы поверила.
Однако лицо девушки, красивое и будто умытое розовыми волнами света, тут же помрачнело, что означало, что она поверила. И он был ей за это благодарен.
Но тут же пожалел об этом, потому что произошло нечто куда худшее: она заплакала. Нет, не было истерик, не было рыданий, ничего из этого. Она просто закусила губу, в отличие от него, скосив взгляд вовсе не на закат, а в серую темноту башни. И он увидел, как медленно скапливаются на ее ресницах капли воды, как роса на утренних цветах. Он не мог это вынести. Он схватил ее за ладони.
- Не плачь. Пожалуйста, я же не...
- Замолчи... – попросила чуть осипшим голосом девушка, высвободив руки и одну из них прижав к носу. Солнце заиграло на завитках ее золотистых волос. – Я...я приняла желаемое за действительное, это я должна просить прощения. Но... – она снова вскинула на него глаза. – Скажи мне, почему не я? Чем я плоха?
- Ничем! – испуганно стал уверять парень. – Ты чудесный человек, Юлия, ты красивая, умная, счастлив будет твой жених...
- Прекрати! – резко оборвала его девушка. – Я была с тобой честна, пожалуйста, ответь мне тоже честностью. Я же должна знать, почему я не заслужила любви того, кого полюбила.
- Де не в заслугах дело! – Мерлин застонал, поднял колено и уткнулся в него лбом, закрывшись руками, чтобы подумать. Потом поднял голову. – Юлия, любовь нельзя заслужить. Она появляется и исчезает сама по себе. Иногда ты любишь человека, который этого совсем не заслуживает, и это нормально. Любовь, она неизмерима. Ее нельзя понять с помощью науки или логики, ты не сможешь просчитать свои шаги и влюбить в себя человека.
- Тогда что мне делать? – отчаянно прошептала девушка, во все глаза смотря на него. – Почему я не смогла быть той, кого бы ты полюбил?
Мерлин замолчал. Надолго.
Это было трудно. А легко ли вообще рассказывать о потерянных близких?
