В комнату из-за легких белых занавесок лился свет почти полуденного солнца. Она сидела в кресле в сорочке и белом шлафроке с кружевами, бездумно постукивая пальцами по животу, когда в дверь постучались, и вошла ее вчерашняя знакомая. Несмотря на небольшую пухлость фигуры и лица, девушка была на самом деле очень красива: ее черты были невероятно милы и приятны, глаза были способны очаровать самого неприступного мужчину, а улыбка делала ее пухлые щечки, покрытые веснушками, удивительно прелестными. На ней было голубое платье с белыми рукавами, которое хорошо оттеняло ее длинную рыжую косу и пару вьющихся у лица локонов.
И на всей этой своеобразной красоте застыл немой шок. Гвиневра улыбнулась, заметив, что ей это далось почти легко.
- Прости за обман, – сказала она. – Когда я выхожу в город инкогнито, мне важно быть...инкогнито, понимаешь?
Пенелопа пару раз оторопело хлопнула глазами, пытаясь отойти от потрясения, а затем тут же присела в реверансе, опустив голову.
- Да, конечно, Ваше Величество, я все понимаю.
Гвен увидела, как девушка кусает губы от волнения и досады. Вспомнила вчерашние ее сомнения насчет собственной достойности.
- Присядь, пожалуйста, – попросила она мягким тоном. Девушка покосилась на кресло напротив и неловко пристроилась на самый край. – Все, что я говорила, была правда. Даже имя, потому что друзья называют меня Гвен. Кроме мужа, – добавила она, чуть усмехнувшись. – Я очень благодарна тебе за помощь вчера. Ты добрый и бескорыстный человек. И мне показалось, что мы с тобой поладим. Ты не против?
Пенелопа оторопела снова, от того, что королева спрашивает ее мнение. Затем густо покраснела от смущения и сжала руки на юбке.
- Спасибо за предоставленный нам с сестрой кров и работу, Ваше Величество, для меня будет честью служить вам.
Гвиневра прищурилась.
- Кажется, я говорила тебе называть меня на “ты”.
- Пожалуйста, – торопливо вставила девушка, – мне так проще.
- Ну хорошо, – пожала плечами королева. – Но обещай мне кое-что. Как ты уже могла заметить, в нынешнее время в Камелоте ценятся не столько услужливость, сколько верность. И... – тут она закусила губу, не зная, как лучше выразить свои чувства. – Ты знаешь, во дворце найти искренность...нелегко. В общем, что я хочу сказать... Раз уж мы с тобой начали знакомство, как равные, как друзья...я бы хотела ими и оставаться. Понимаешь?
Она выискивала в лице служанки то, чего так хотелось последние месяцы, и, к своему счастью, наконец-то находила. На красивом пухленьком личике Пенелопы отразилось понимание, и она участливо, уже спокойнее улыбнулась.
- Я обещаю. Не будь я Пенелопа Пуффендуй.
- Кстати! – радуясь возможности вернуть легкий тон и, так сказать, продолжить знакомство, спросила Гвиневра. – Ты сказала, что это долгая история. Расскажешь про свою фамилию сейчас?
- А у нас есть время?
- Тебе все равно нужно меня переодеть.
Девушка хихикнула и поднялась вслед за королевой. Затем отошла к указанному ей огромному шкафу, где увидела множество платьев. Другой шкаф содержал в себе предметы верхней одежды, а третий – обувь и белье. В четвертом была одежда для верховой езды, для походов и других назначений.
- Возьми что-нибудь желтое, – сказала Гвен, скидывая шлафрок. – Обожаю желтый цвет, а мне как раз нужно поднимать себе настроение.
- Я тоже люблю желтый, – горячо подхватила Пенелопа, вытаскивая из шкафа одно из платьев, что было темно-желтого цвета, с белыми краями и длинными широкими рукавами. – Особенно желтые цветы. Одуванчики просто загляденье.
- Одуванчики? – со смешком обернулась к служанке Гвен. – Это же сорняки.
- Да. Их вырывают, потому что они не имеют право на жизнь, как те же розы, которым нужен постоянный уход, – Пен подошла сзади к хозяйке, которая стояла перед зеркалом, и принялась помогать ей переодеваться. – А одуванчики не просят заботиться о них. Они не просят внимания и дорогих удобрений. Они просто растут везде, чтобы поднимать настроение всем, кто увидит их. Они как добрые существа, которые всем дарят тепло и не требуют ничего взамен.
“Прям как ты,’’ – усмехнулась про себя Гвен и вслух спросила:
- Так почему Пуффендуй?
- Мой отец был солдатом. Давно, правда, еще при короле Утере. И в одном походе, далеко за пределами Камелота, в какой-то войне, он спас в бою рыцаря, одного из первых при дворе. А местечко называлось Пуффендуй, только там уже никто не жил, и место богом забытое, но не суть. И этот рыцарь в шутку предложил моему отцу сделать это своей фамилией, как делают дворяне и рыцари. И отец так и сделал.
- Он был явно интересной личностью.
- О да, – с нежностью улыбнулась Пен. – Он был забавным. Он мог часами спорить о том, кто победит: дракон или свора гоблинов. Он всегда мог найти выход из любой неловкой или трудной ситуации, и нас всегда учил относиться ко всему со смехом. – Она помолчала, а потом спросила: – Ваш отец тоже был интересным?
