— Думаешь, через Беллемеру двигаться безопаснее, чем обходной путь? — Лиль стукнул шестом по лодке. — Ты снова ведешь себя глупо. Нет разумной причины не плыть по ручью Темпер, кроме твоей странности. Ты уже ослушался совета Рыбьеглаза, и мы чуть не попали в руки алькоранцев. Ты знал, что королева Мона проплывет по реке до чистой части? — Ро открыл рот, но Лиль перебил его, повысив голос. — Молчи. Ты не думал о безопасности. Хватит притворяться, что ты думаешь о чьей-то выгоде, кроме своей.
Звенящая тишина прерывалась только звуками болота — гудением, стрекотом, тихим плеском. Мы с Джеммой сидели по краям лодки, смотрели на братьев. Я не слышала Лиля таким за пять дней вместе. Как и не видела Ро таким напряженным, его челюсть работала, он сверлил близнеца взглядом. Я взглянула на Джемму, она на миг посмотрела на меня, ее плечи были опущены вперед, словно она закрывалась от их жаркого спора.
Ро смял записку в кулаке и пошел к лодке. Он запрыгнул, лодка покачнулась.
— Ладно, — едко сказал он из-за палатки. — Мне остается лишь толкать?
Лиль сорвал веревку со столбика и оттолкнул нас от пристани. Мы скользили по воде в тень кипарисов.
Двигались мы утром тихо и мрачно. Лодка резко дергалась. Ро быстро отталкивался шестом. Он больше не свистел. Лиль вел нас мимо препятствий, к которым мы приближались все быстрее. Я пыталась заговорить, но ответила лишь тишина.
К середине утра мы попали к речке, соединяющейся с основной. Надбитая табличка торчала на берегу под углом. Спейдфут, ручей Темпер. Лиль, не колеблясь, последовал за стрелкой. Слов вне палатки не было. Ручей был с небольшим течением, но не в ту сторону, и братьям приходилось напрягаться, хотя работа Лиля была проще. Он был напряжен и не оборачивался, чтобы не пересечься ни с кем взглядом.
Мой блокнот лежал закрытым на коленях. Я снова не могла писать. Я думала о кусочках, что знала о семье Робидью. Это было не важно, я повторяла себе это. Если не думать о встрече с Ассамблеей, стоит хотя бы подумать о Джемме. Но не удавалось. Все мысли были сосредоточены на наших с Ро разговорах.
К полудню я вытащила флягу и пошла за палатку. Ро стоял на палубе, широко расставив ноги, двигал шестом в напряженном ритме. Его лоб был в каплях пота, рубашка была наполовину расстегнута.
И мышцы у него были хорошими.
Я боролась с жарким румянцем, протягивая флягу.
— Скажи Лилю, что пора поменяться, — тихо сказала я.
— Все равно, — сухо сказал он, но, несмотря на сдавленные слова, он забрал флягу и сделал большой глоток воды.
— Прости, что нам пришлось выбрать этот путь.
— Я бы не хотел это обсуждать, — он вернул мне флягу и подвинулся к другому краю. Я с неохотой развернулась, чтобы уйти. — Но, — сказал он, взмахивая шестом, — ты можешь остаться, — он вонзил шест в воду. — Расскажи об озере Люмен. О братьях, о походе через Сильвервуд. О новой горной королеве.
И я сидела с ним до вечера, рассказывала, как мы встретили Мэй в Тиктике, как я уговорила ее — точнее, она меня — пройти по горам Сильвервуд. Рассказывала о светлячках, тюрьме, о кораблях на озере и правде, которую скрывала Мэй. Когда я закончила, он начал задавать вопросы о плавании, Черном панцире, о Кольме и Арлене. Я хотела задать ему много вопросов, но он не давал времени, и было приятно рассказывать ему о своей стране. Это отвлекало от противной неспособности сосредоточиться на важном.
Под вечер я отвечала на его вопросы о Надводном пире, но замолчала. Дома без предупреждения появились на берегах. Я не ожидала, на воде не было других лодок, никаких признаков города, пока дома не появились из-за деревьев. Мы плыли среди них, и я поняла, что они заброшены. Красивые когда-то фасады теперь обваливались, перила гнили. Окна и доски были выломаны. Скелет лодки рассыпался на палубе.
— Где мы? — спросила я.
— Спейдфут, — сказал он. — Один из пострадавших городов. Во многих местах чахотка была лишь на паре улиц или кварталов, но в маленьких городах пострадали все. Выжившие уехали. Это была одна из главных моих остановок гонца.
— И Рыбьеглаз сказал нам остаться?
Он скривился, отчасти улыбаясь.
— Ах, куколка, я не заставлю тебя спать в этом старом городе-призраке.
— Я спала и в худших местах, — сказала я.
— Леди королева.
— Что?
— Я сказал куколка. Надо было сказать леди королева.
— Ох, — я чуть покраснела, радуясь, что он все еще исправлял себя. Я пыталась вспомнить, о чем был разговор, и указала на развалины вокруг. — Точно… Если ты не хочешь двигаться по ручью Темпер, не продолжай только из-за меня.
— Нет, все хорошо. В заброшенном доме, если заночевать, можно ночью оказаться в реке из-за обвала. Мы близко, можно будет остаться в доме дяди, — он поджал губы. — Конечно, он немного не в себе. Хочет добра, выходит не всегда. Наполовину слепой. Думает, что мы с Лилем — один человек.
Через пару минут руины остались позади. Деревья на берегах были толстыми и кривыми, тянулись арками над водой, мох свисал с них над нашими головами. Еще пятнадцать минут, и мы заметили первую лодку на ручье.
— Леди королевы, — утомленно сказал Ро. — Лучше в палатку. На пару минут.
