Острый слух уловил начало следующего звука. Шорох острых когтей по выщерблинам каменной кладки почти совпал с началом колющего удара копьем. Лезвие скользнуло по появившейся длинной чешуйчатой морде. Мелькнули два желтых глаза. Волной изогнулось гибкое, тонкое тело. Зверь бросился вниз.
Руд отошел на шаг от бойницы. Прислушался. Шум движения был уже далеко и вскоре стих, растворившись в густой траве.
Он с облегчением опустился на пол верхнего яруса. Закрыл глаз, продолжая внимательно слушать.
Вне всякого сомнения, этот зверь бывал здесь раньше. И не единожды. Если бы он набрел на эту башню впервые, то, скорее всего, вошел бы через открытые ворота. А так он направился уже по известному пути. Прямиком к окну второго уровня, где ранее, вероятно, успешно поохотился. Причем, учитывая его размеры, ночной гость не стремился нападать на людей. Подобные ему охотятся стаями, а одиночки чаще промышляют воровством запасов или поеданием чужой добычи. А из этого следует, что заброшенную развалину все еще могут использовать другие люди. В том числе те, кто оставил внизу возле камня с надписью свой знак: грубо нарисованные два скрещенных меча.
С другой стороны, этот символ может ничего и не значить. Мало ли дураков, впустую тратящих свое время?
Надо будет сказать девчонке, что теперь, раз их двое, стоит делить ночь на смены. Укрыться, как это было не единожды в Степях, при помощи накидки и того же сильватика здесь не выйдет. Их теперь двое. И, стало быть, отныне первыми помощниками становятся их глаза и слух.
Руд еще раз взглянул на спящую Эрмитту. Закинутая вверх рука тянула за собой ставшую короткой после отрыва ткани на бинты рубашку. Можно было увидеть живот с рельефом мышц и угадать начинающиеся выше очертания…
Он закрыл глаз, погружаясь обратно в слух.
– О чем думаешь?
Девчонка по своей появившейся в пути привычке стащила сапоги, но не легла, как раньше, в траву, а уселась и, достав уже примеченную Рудом ранее ткань и нитку с иглой, принялась за прерванную сном работу. Однако после нескольких стежков на спокойном лице появился нахмуренный изгиб бровей.
– Цыц, сатонец, – Эрмитта подняла указательный палец. – Потом.
Руд пожал плечами и откинулся спиной на ствол дерева.
Они пересекли границу Шербарана. Причем, как выяснилось, не только старую, но и новую. Об этом четко свидетельствует Аносдон. Вчера он не придал этому особого значения, а вот сейчас, когда появилось время подумать, возник логичный вопрос: где пограничное укрепление? Где стена и башни, которые есть на границе его родного штата? Ведь, по разговорам, которые он слышал от разных людей, каждый из человеческих штатов надежно защищен. А здесь что? Они шли от самого Алевора и беспрепятственно проникли на территорию Шербарана. На прошедшую войну с ратусами это списать не получится. Хоть южные штаты и получили самый сильный, первый удар степняков, вряд ли ратусы ставили себе задачу уничтожить протяженное пограничное укрепление. Да так, чтобы от него, в прямом смысле, камня на камне не осталось.
Руд тяжело вздохнул. Вывод напрашивался неутешительный. И злость за чужие беспечность, предательство и попустительство складывалась сейчас в вертикальные складки на лбу.
Послужили ли камни и кирпичи для постройки чьих-то домов или же были обменяны – итог от этого не менялся. Десятки десятков оборванных жизней – чудовищная цена чьего-то достатка. И слепое, наивное убеждение, что отобранные в личное пользование ресурсы принесут тебе счастье. Потраченное с пренебрежением к безопасности собственного штата всегда отзовется, ибо ты сам живешь в этом штате. И когда беда ломает двери твоего личного дома, слишком поздно для понимания, что пути назад нет. Правда, всегда есть возможность успеть убежать в другой штат, но тут, опять-таки, встает вопрос: на новых землях ты будешь никто, и вряд ли тебе так же легко дадут возможность занять сытое и теплое место. Ибо там с подобными мыслями и чаяниями своих хватает.
Может, и правы гномы, отрубающие руки за воровство. Второй раз красть будет нечем. С первого случая на всю оставшуюся жизнь запомнишь, что нельзя брать чужое. Особенно, когда тебе его доверили.
Руд поднял голову, посмотрел на солнце. Жара начинала спадать.
– Собираемся. Пора выдвигаться.
День подходил к концу. Солнце перестало быть бледно-желтым и начало наливаться ярко-красным цветом. Окрасило им дальние верхушки деревьев, нескончаемым морем стоящих перед путниками.
– Это Дорленский лес, – Эрмитта указала в сторону раскинувшейся впереди чащи. – Лучше переночевать у его границы… или там, – девушка перевела руку в сторону видневшейся справа заброшенной деревни.
– Почему? – Руд остановился рядом и глянул в сторону поселения.
– Потому что он огромен. Простирается на несколько дней конного пути. Непроходимые чащи сменяются лесными озерами идеально круглой формы, окованными кольцами исполинских деревьев. А к их берегам сбегаются звериные тропы, начинающиеся глубоко в лесу. Многие путники сложили свои головы под кронами этих деревьев.
– Это тоже начало какой-то песни?
– Да.
– Что еще расскажешь?