Настораживало то, что теперь они находятся на территории разоренного войной штата. Стало быть, сюда могут пожаловать и другие люди. Придется спать вполглаза, благо слух его еще ни разу не подводил. А привычка реагировать сквозь дремоту появилась неожиданно быстро. Было бы желание жить.
То же касается и ночных хищников.
Все-таки на деревьях всегда было спокойнее. По крайней мере, в Южных степях. Если удавалось найти крепкое и высокое дерево, что было большой редкостью, появлялся шанс выспаться. Крупные хищники, которых ты можешь заинтересовать, как правило, лишены навыков лазанья по деревьям. Они более приспособлены к бегу и атаке из засады. И это неудивительно, учитывая, что там степи. А остальная мелюзга, которая сможет забраться к тебе, разве что за руку цапнет. Совсем другое дело началось, когда он приблизился к реке. Вспомнились следы когтей, оставленных на дереве в одну из недавних ночёвок.
Руд залез в заплечный мешок, достал кулек с порошком. Взвесил на ладони.
Придется поискать сильватик. С ним все-таки надежнее, хоть и голова болит.
Он перевел взгляд на девчонку. Та, в отличие от него, усевшегося в тени, осталась на ярко освещенном участке. От бинтов, сделанных из оторванных низов их рубашек, несло лекарственным запахом растертых цветков астератуса.
Эрмитта сменила позу, вытягивая забинтованные ступни. А затем откуда-то достала нитку и иглу. Взяла кусок оставшейся ткани и с задумчивым видом начала шить.
Руд какое-то время наблюдал за ней.
И чего приспичило? Нашла время. До завтрашнего обеда не могла потерпеть, что ли?
– Ложись спать. Утром идем дальше.
– Угу, – кивнула она, не отрываясь от дела. Вышила еще несколько стежков, после чего отрешенно взглянула на него: – Что ты сказал?
– Ложись спать. Утром идем дальше.
– Ты ложись, а я еще чуть посижу.
Когда Руд проваливался в сон, девчонка продолжала сидеть, склонившись над своей тряпкой. Хмурила брови и водила иглу сквозь ткань, беззвучно проговаривая какие-то слова.
– Привет, Ликси.
– Пливет, Долх!
Ежеутреннее начало их разговора сегодня выглядит по-другому. Он даже усмехнулся про себя. Все-таки как легко и круто может измениться мир, когда ты просто меняешь место своего пребывания. Хотя чему тут удивляться? Однажды он уже делал это и вот теперь стоит здесь.
Ноги начинают дрожать. Ослабшие мышцы спины противно ноют. Он осторожно садится.
– Что ты делаешь? – Дорх смотрит на девчонку. Ликси сидит перед небольшой кучей палок. Некоторые из них выглядят весьма внушительно для этой малявки, и она ужасно довольна тем, что смогла самостоятельно дотащить подобную тяжесть.
– Я? – Ликси отрывает восхищенный взгляд от веток и смотрит на Дорха. – Это будет очень весело.
– Нисколько в этом не сомневаюсь, – его взгляд становится настороженным. – Мне просто хочется узнать… ты будешь делать костер?
– Нет. Кое-что получше.
– Тебе нужна моя помощь?
– Ммм… – на маленьком лице отчетливо видна нешуточная борьба настоящих желаний и будущих эмоций: рассказать все сейчас и получить столь необходимую помощь или же оставить все в тайне, а затем удивить своего лучшего друга по-настоящему. – Нет. Я сама.
Руд открыл глаз. Он лежал на левом боку, прислонившись спиной к стене второго яруса. Это положение давало возможность охватить взглядом наибольшее пространство.
Кругом еще властвовала ночь. Пропел ли где-то петух свой час, оставалось только догадываться.
Серебристый свет луны сместился и теперь пробивался только через одну крупную щель в досках потолочного перекрытия башни, падая прямиком на спящую девчонку.
Звук, который разбудил Руда, шел снаружи. Едва различимый шорох или скрежет, на два метра ниже того места, где спал человек. Рука вытащила нож. Подарок мастера гнома не издал ни звука и безропотно приготовился к своей первой битве. Кто бы ни находился сейчас с противоположной стороны каменной кладки, это было ночное и ловкое существо. А еще, вне всякого сомнения, сильное.
Звук затих. Ночной гость, словно почуяв запах железа рядом с собой, замер. Продолжая неподвижно лежать, человек вслушивался в тишину ночи.
Скрежет когтей по расщелинам кладки повторился. Зверь уходил от Руда, перемещаясь в сторону спящей девчонки.
Руд убрал нож, схватил лежащее рядом копье. Вскочил на ноги. От него до мирно сопящей Эрмитты оставался отрезок стены, разделенный двумя узкими бойницами. Просвет в ширину был едва ли больше двух ладоней: только и пригоден, чтобы менять угол обстрела. В такую щель с улицы трудно попасть. Но вряд ли ночной зверь пришел сюда просто так. Если он здесь, стало быть, рассчитывает на то, что сможет пробраться.
Руд чуть повернулся, чтобы держать в поле зрения спящую девчонку и ближайшую к ней бойницу.
Эрмитта, не просыпаясь, подняла руку вверх и закрылась от бьющего ей в лицо света луны. Шорох когтей приблизился к проему. Затих. Руд замер в ожидании.