По внешнему виду самого поселка и каждой отдельно взятой землянки складывалось впечатление полного равнодушия местных строителей к своему делу. Что же касается самих жителей, всю дорогу до поселения Руда не покидало устойчивое ощущение, усилившееся с приходом сюда, наличия у каждого из встреченных каких-то телесных недугов.
При их с Эрмиттой появлении среди землянок воцарилось оживление. Некоторые из сидящих возле спусков молча провожали пришельцев взглядами. Кто с полным равнодушием, кто с интересом. Большинство поднималось на ноги и шествовало за процессией, держась, впрочем, на расстоянии. Были и такие, кто начинал проявлять беспокойство или даже агрессию. Впрочем, пока не выливающуюся во что-то более серьезное.
«Прямо как в порту у гномов», – пронеслась тревожная мысль. Если и здесь будут судить, то хотелось бы понять, за что именно.
– Олес! Куда их девать?
Идущий впереди здоровый предводитель отряда обернулся.
– Сажай здесь, – и, несмотря на выполненное распоряжение, направился дальше. – Эленар! Выходи, Эленар Милосердный! Пришло время поговорить!
Олес остановился возле одной из землянок.
– Выходи, Эленар!
Из темноты земляного углубления на свет выползла сгорбленная фигура. Распрямилась, демонстрируя уродливое лицо и сильно выдающуюся вперед нижнюю челюсть. Взгляд косящих и тусклых глаз уставился на стоящего напротив Олеса:
– Чего тебе надо от меня?
– Я пришел заявить о том, что требую от тебя отдать мне твое имя. И я не один. Меня поддерживают те, кто тоже устали от твоего безумного правления и хотят перемен, для того чтобы спасти свой народ.
– Распускай своих прихвостней и сам убирайся в свою нору. А лучше ступай прочь с нашей земли. Пока я жив, не носить тебе имя Эленара.
– Все слышали? – Олес повернулся к тем, кто стоял вокруг. – Он нарекает вас прихвостнями и не желает даже слышать о том, что я хочу донести до него! – Олес развел руки в стороны и завертел головой, привлекая к себе поддержку. Толпа загомонила. Среди отдельных нестройных выкриков одобрения до слуха долетали нечленораздельные возгласы и подобия звериных звуков. Руд настороженно рассматривал сжимающееся кольцо людей: такого сосредоточия уродов ему еще не доводилось видеть.
– Ты что-нибудь понимаешь? – он наклонился к сидящей рядом девчонке. – Куда мы влипли, и что тут вообще происходит? На этот случай у тебя не припасено никаких песен?
– Песен нет, – торопливо зашипела она. Присутствие рядом подобных существ ввергало в панику. – Но я, кажется, начинаю догадываться. Меня на эту мысль натолкнуло имя Эленар.
– Рассказывай.
– Существует история о том, что давным-давно, когда на территории людских штатов еще жили малорослики, одна часть людей не стала организовывать свой собственный штат. Их предводитель, или, как его потом стали звать, государь Эленар, не имел достаточно сильной армии и большого числа сторонников. Он не смог участвовать в распределении земель, но и примыкать к кому-то из восьмерки первых государей прошлого не захотел. Эленар и его сторонники остались вне пределов человеческих штатов и образовали собственную общину, в которую перестали пускать чужаков извне.
– Проклятие Эленара?
– Да. Оно пошло именно от них.
– Эй! – прикрикнул Руд на одного из местных. Невероятно жирный, тяжело дышащий человек, тупо глядя на Эрмитту, потянулся к ней, стараясь дотронуться до ее лица. При окрике толстяк отдернул руку, вскочил и отбежал назад, прячась за спинами соседей. – Но ведь это не может быть тот самый Эленар. Это невозможно. Прошло пять с лишним Малых кругов лет.
– Ответьте мне, – продолжал тем временем Олес, – почему наш государь Эленар Милосердный так яростно отвергает мое предложение? Почему он не хочет его даже выслушать? Вы все, еще способные соображать жители нашего свободного штата! Почему вы до сего времени так и не задали себе этот простой вопрос? Так я вам отвечу…
– Конечно, нет, – продолжала Эрмитта. – Это всего лишь носитель имени. Говорят, первый Эленар посчитал, что земля, занятая им и его последователями, не сможет долго оставаться в их собственности. Когда-нибудь под напором соседей ему и его народу придется сниматься с обжитых мест. И отсутствие чего-либо постоянного может пошатнуть его власть. Оставалось лишь то, что было при нем всегда: его имя. – Эрмитта сделала короткую паузу, восстановила дыхание и продолжила с легким присвистом: – Отныне имя «Эленар» стало символом власти. Единственным, что передавалось по наследству вместе с властью повелевать несуществующим штатом.